Бывшие. Отпусти меня, босс!

Глава 3

У кофейного аппарата застыла, а перед глазами замелькали картинки той ужасной поездки.

***

На это злополучное путешествие (будь оно неладно!) меня уговорила Ксюха, подруга моя закадычная. Выиграла она путевку на двоих в какой-то пятизвездочный отель на Волге, и давай меня пилить. Я отбрыкивалась как могла, пока она не начала расстреливать меня из тяжелой артиллерии.

— Рит, ну если ты не поедешь, то ты мне больше не подруга, — заявила она, обиженно засопев носом.

— Да не могу я, Ксюх! Не хочу… работа, понимаешь? Босс — настоящий деспот, в любую минуту может позвонить.

— Да знаю я твоего Быкова! До тошноты наслышана о его… этом… ваньке-встаньке! Под каждую юбку заглядывает! Да чтоб его черти ухватили!

Ксюха, с искаженным от ярости лицом, швырнула чашку на стол так, что брызги чая обдали меня, и пулей вылетела из комнаты, оглушительно хлопнув дверью.

Что тут скажешь…

Подруга – это святое. Обиделась – значит, нужно бросить все и лететь с ней. Да и, признаться честно, в глубине души я сама изнывала от бешеной рабочей карусели: работа-дом-разборки с любовницами босса…

Хоть глоток свежего воздуха, хоть малейшая передышка были очень нужны.

А Быков… ну что Быков? Телефон всегда под рукой, никуда он не денется, подождет.

И вот мы уже мчимся по трассе навстречу этому самому отелю. Ксюшка, как птичка, без умолку щебечет о своих грезах об идеальном отдыхе: спа, бассейн, закатные коктейли…

А я слушаю вполуха, стараясь уловить в ее голосе хоть каплю искренней радости, и смотрю в окно, где мимо проплывают родные пейзажи. И ведь правда, природа у нас – исцеление для души, не поспоришь.

Номер был огромным, двухкомнатные хоромы, где эхо гуляло по углам. Днем — вереница процедур, бегство от себя, а вечером… вечером подружка, вихрь энергии и бесстрашия, потащила меня на местную дискотеку.

— Твои тряпки… это просто… зашквар, — безапелляционно заявила она, и я почувствовала, как внутри поднимается волна возмущения.

— Нормальная одежда, — пробормотала я, пряча губы в обиженной складке. — Дорогая, классическая и добротная.

— Добротная! — ахнула Ксюха. — Ты рассуждаешь как бабка. На дискач в деловом костюме — тот еще трешак!

— Да какая разница!

— Огромная! И очки… — она выхватила их с моего носа, бросила на кровать, словно ненужную вещь. — Они тебя уродуют.

— Да ты с ума сошла! Я без них как слепой котенок, ничего не вижу.

— Классно же! Пусть хоть кто-нибудь покажется тебе красавцем.

— Зачем мне кто-нибудь?

— А у тебя никого нет, — Ксюха, не церемонясь, выдернула шпильки из моего тугого пучка. Тяжелая волна волос обрушилась на плечи. — Сколько ты еще собираешься хранить эту… невинность?

— Да ты… ты… — Я задохнулась от возмущения. — Ты хоть понимаешь, что несешь?

— Прекрасно понимаю. Бабе тридцать лет, а она ни разу не трахалась.

— Да ты после этого… ты…

— Ну что я? Что? — Ксюха надвинулась на меня, словно танк. — Я замужем была. Два раза. Развелась… тоже два раза…

— Ага. И от обоих мужей по ребенку. Две маленькие души, привязанные к тебе навеки.

Ксюха смутилась, плюхнулась на кровать, словно ее подкосили, схватила чулки на кружевной резинке и замерла, смотря сквозь них на свет, словно пытаясь рассмотреть в этой тонкой ткани ответы на свои вопросы.

— Рит, что за пафосность? Да, есть издержки. Но я любила обоих мужей до безумия! До потери пульса! А когда любишь, то хочешь, чтобы от этой любви остались плоды…

— Снова выйдешь замуж и родишь третьего? — спросила я, и в моем голосе звучала не то ирония, не то отчаяние.

От удара грома мы обе вздрогнули. И сразу ливень забарабанил по окнам. Как нельзя кстати! Мрачному настроению мрачное музыкальное сопровождение.

Ксюха подошла к окну, откинула штору. Струи воды потоком бежали по стеклу, нагоняя тоску.

— Эх, вот бы сейчас пошел дождь из мужиков! — вздохнула подружка, задернула штору, повернулась ко мне. — И рожу! Мне дети – не помеха, а счастье.

— То-то ты сбежала от счастья на выходные в отель, — поддела я подружку.

Подружка покрутила чулок в руках, растянула, потом ехидно посмотрела на меня.

— А ну, подруга, садись-ка!

Я не шелохнулась, словно приросла к месту. Она толкнула меня на кровать и, не давая опомниться, схватила за ногу.

— Спятила? Что ты делаешь? — опешила я.

— Будем и твое счастье ковать! — рявкнула Ксюха.

Она начала натягивать на меня чулок. Я попыталась вырваться, но она пронзила меня таким колючим взглядом, что я невольно сжалась и замерла, ощущая себя беспомощной куклой в ее руках. Через минуту кружевная резинка, словно оковы, плотно обтягивала мои бедра.

— Я никуда в них не пойду, — прошептала я, чувствуя себя оголенной не только физически, но и душевно.