Бывшие по пятницам

Глава 1

Лена стянула с руки резинку, попыталась закрутить волосы повыше, но те упрямо вываливались сухими прядями прямо на лицо. Ветер с набережной принёс стойкий запах пережаренного подсолнечного масла от палатки тёти Раи и влажную солоноватую духоту. На часах было начало восьмого, солнце медленно вязло в мазутной полосе у горизонта, но легче дышать от этого не становилось.
В кофейне за весь день набралась едва ли половина обычной выручки, и смотреть на полупустую кассу было тошно. Катька сбежала ещё в четыре часа, картинно держась за висок и уверяя, что её личная мигрень пахнет дешёвым мужским парфюмом. Сосед по пляжу, дядя Миша, уже битый час лениво переругивался с редкими прохожими из-за пластиковых шезлонгов. Он доказывал какому-то приезжему в панаме, что местное море остыло исключительно из-за секретных китайских климатических установок на границе.
Лена сердито крутила в пальцах пустой бумажный стаканчик, размышляя, стоит ли выбрасывать прошлогодний засохший чизкейк из витрины прямо сейчас или подождать до утра. Телефон на стойке коротко хрюкнул, высветив длинное голосовое сообщение от той самой Катьки. Экран был заляпан липким кокосовым сиропом, так что Лене пришлось сперва потереть его краем футболки, прежде чем нажать на воспроизведение.
Из динамика тут же прорвался шум набережной, обрывки музыки и чей-то громкий смех на заднем плане. Катька дышала часто, словно только что бежала марафон в гору, и путалась в собственных словах от избытка новостей. Она кричала, что Лена обязана бросить всё и немедленно бежать в сторону старого итальянского ресторана у причала. По её словам, именно там, за угловым столиком у раскидистой туи, в полном одиночестве сидел Денис. Катька уверяла, что узнала его со спины по характерной осанке, а для верности даже заглянула в лицо, когда притворялась, будто ищет потерянную серёжку.
Лена трижды перезапустила запись, вслушиваясь в хриплые Катькины пришептывания про старые шрамы и знакомую родинку. Сердце глухо мазнуло по рёбрам, во рту мгновенно пересохло, будто она наглоталась пляжного песка. Семь лет они не разговаривали, не сталкивались на общих улицах и даже не поздравляли друг друга с дурацкими календарными праздниками. Последний раз она видела его бледное лицо в терминале Пулково, когда он улетал на затянувшиеся три года в Тюмень. Тогда всё казалось правильным, логичным и совершенно не требующим лишних слёз или долгих прощальных писем. На прощание он засунул ей в карман куртки три зеленоватые твёрдые груши, которые потом благополучно сгнили на кухонном подоконнике.
Теперь этот человек сидел в тридцати метрах от её заведения, разглядывал экран телефона и лениво ковырял ложкой подтаявший десерт. Лена опустила взгляд на свои ноги: старые хлопковые шорты с застиранной бахромой на левой штанине выглядели откровенно жалко. На груди красовалось свежее кофейное пятно, а обуви не было вовсе — она весь день ходила за стойкой босиком, спасаясь от жары. Нижнее бельё тоже было из разряда тех комплектов, которые надевают исключительно ради личного комфорта в глухие рабочие смены.
– Чёрт бы всё это побрал, – вслух произнесла Лена, наступая пяткой на прохладный бетонный пол.
Дядя Миша на соседнем шезлонге завозился, поправляя старую кепку, и недовольно зыркнул в её сторону из-под седых бровей. Он посоветовал не поминать нечистого у воды, иначе ночные волны обязательно смоют деревянный настил кофейни к чёртовой матери. Лена лишь отмахнулась от него, уверяя, что проклинает исключительно собственную глупость и дурацкое стечение обстоятельств. Старик понимающе хмыкнул, указал подбородком в сторону набережной и велел прекращать крутить пальцами пустые стаканы. По его авторитетному мнению, мужчина за столиком выглядел слишком хмурым, чтобы сидеть там в одиночестве до конца вечера.
Лена упрямо уселась обратно на высокий табурет, закинув ногу на ногу и пытаясь пригладить торчащие на макушке вихры. Она громко заявила, что никуда не двинется с места, особенно в таком непотребном и пыльном виде. Дядя Миша спорить не стал, но резонно потребовал взамен компенсацию в виде горячего пирожка с картошкой из соседнего ларька тёти Раи. Лена дошла до витрины, купила два кулинарных изделия, обжигающих пальцы через тонкую салфетку, и один сразу же откусила сама. Горячая начинка больно обожгла язык, заставив её зашипеть и едва не выронить еду на деревянные доски.
В этот момент телефон в кармане мелко задрожал, издав незнакомый короткий сигнал входящего текстового сообщения. На экране высветился незнакомый местный номер, состоящий из кучи одинаковых цифр в середине. Автор сообщения интересовался, не та ли это прекрасная барышня с пирожком в зубах стоит сейчас у входа в закрывающуюся кофейню. У Лены мгновенно перехватило дыхание, а недожёванный кусок картошки встал поперек горла, мешая сделать нормальный вдох. Она судорожно набрала ответный вопрос, требуя немедленно раскрыть личность шутника, хотя внутренне уже знала ответ.
Следующая строчка пришла через секунду: собеседник сокрушался, что за столько лет шорты на её коленях могли бы стать чуточку целее. Лена завертела головой по сторонам, едва не выронив остатки выпечки на пол, и принялась сканировать взглядом тёмные силуэты у парапета.
Денис сидел на длинной деревянной скамье под раскидистым платаном, прямо напротив её любимого места для вечернего курения. Он заметно раздался в плечах, сильно загорел, а на смену дурацким подростковым футболкам пришла вполне приличная светлая рубашка из плотного льна. В руке он держал высокий стеклянный стакан с розоватой жижей, из которой торчала пластиковая трубочка и кусок лимона. Заметив её взгляд, он медленно поднял свободную ладонь, приветствуя старую знакомую без лишней восторженности или широких улыбок.
Лена пошла вперёд, даже не вспомнив про отсутствие шлёпанцев, сердито шлёпая босыми подошвами по нагретому за день асфальту. Дядя Миша проводил её одобрительным смешком, а тётя Рая из своего ларька лишь покачала головой, провожая девушку долгим взглядом. Лена остановилась примерно в двух шагах от скамейки, скрестив руки на груди, чтобы хоть как-то прикрыть кофейное пятно на футболке.
– Привет, – Денис первым нарушил затянувшееся молчание, слегка наклонив голову набок.
– Привет, – Лена постаралась сделать голос как можно более равнодушным, но связки подвели, выдав лёгкую хрипоту.
Где-то у причала шумно пришвартовался прогулочный катер, обдав их прохладными брызгами и грохотом старого дизельного мотора. Денис внимательно оглядел её с ног до головы, задержав взгляд на грязных пальцах ног, после чего поинтересовался сохранностью родинки на лопатке. Лена в ответ буркнула что-то про его собственную поясницу, напрочь растеряв весь заготовленный по дороге запас язвительных фраз. Он несильно рассмеялся, подвинулся к самому краю скамьи и указал пальцем на второй точно такой же стакан с ягодным десертом.
Лена нехотя опустилась на прохладное дерево скамейки, стараясь держать дистанцию и не касаться его плеча своим. Она соврала, что давно не пьёт эту приторную гадость, предпочитая исключительно чистый фильтр-кофе без сахара и лишних сантиментов. Денис понимающе кивнул, сделал глоток через трубочку и спросил, обзавелась ли она за эти годы приличными врагами на юге. Она ответила, что он долгое время возглавлял этот список, пока благополучно не закопался в свои тюменские болота и нефтепроводы.
Мужчина откинулся на спинку скамьи, подставив лицо налетевшему ночному бризу, отчего морщины у его глаз стали глубже. Он пояснил, что приехал в город по делам строительного подряда на несколько месяцев, пока проект не сдадут в эксплуатацию. Лена предложила ему убраться обратно на север прямо завтрашним утренним рейсом, на что получила вполне резонный отказ. Денис заметил, что её босые ноги и растрёпанный пучок на затылке говорят о полном отсутствии реальной агрессии.
Она взяла предложенный холодный стакан, чувствуя, как пальцы мгновенно немеют от налипшего на стекло конденсата. Густая жидкость оказалась слишком сладкой, со стойким химическим вкусом дешёвой клубники, но этот вкус вернул её в питерское прошлое надёжнее любых воспоминаний. Денис негромко произнес, что она практически не изменилась, оставшись всё такой же угловатой и склонной к глупым препирательствам из-за мелочей. Лена лишь фыркнула в ответ, аккуратно ковыряя трубочкой застрявший на дне кусок льда и стараясь не смотреть ему в глаза.
Сверху, со стороны кофейни, послышался глухой стук закрывающейся ставни — дядя Миша явно решил присмотреть за её имуществом. Внутри у неё странно заныло, словно старый, давно заживший перелом вдруг среагировал на резкую смену прибрежной погоды. Лена поняла, что эта пятница закончится долгими разговорами, ненужными объяснениями и кучей глупых поступков, о которых она обязательно пожалеет завтра утром. Но уходить обратно к пустой кассе и засохшему чизкейку ей почему-то совершенно не хотелось.