Бывшие. Понять. Простить

2 глава

Павел

— П-паша, — заикается мать в трубке телефона. — Срочно езжай домой!

— Мама, ты что опять делаешь у меня в квартире? Кажется, мы договорились, что без звонка ты не появляешься. — Устало откидываюсь на спинку кресла и потираю уставшие глаза.

— Сына, умоляю, езжай домой, тут та-а-а-кое…

— Ты можешь нормально объяснить, что случилось?! — несдержанно вопрошаю, но мать сбрасывает вызов.

— Достала!

Кидаю телефон на стол и тяжело вздыхаю. Взгляд сразу цепляется за рамку с фотографией. На ней мы с Софой стоим счастливые на фоне водопада. Зачем я оставил ее на рабочем столе после развода? Сам не понимаю. Она мозолит глаза ежедневно, но убрать рука не поднимается. Видимо, мысленно думаю, что мы с женой до сих пор вместе. Идиот, да и только.

Встаю с рабочего места, разминая затекшую шею, и иду к шкафу за одеждой.

Что могло произойти такого срочного? Затопили соседи или у нас трубу прорвало? Пожар?

Предположений масса.

Меняю рабочий костюм на повседневную одежду и выхожу в коридор. По пути к выходу из отделения прощаюсь с коллегами.

— Удачно вам отдохнуть! — воркует новая медсестра. Сегодня был последний рабочий день перед отпуском. Полтора года проработал почти без выходных. Больше не могу. Хотя завтра надо бы вернуться на работу и дозаполнить свою текучку.

На слова эффектной блондинки лишь холодно киваю и ухожу. Новость о моем изменившемся статусе давно разлетелась по отделению. И некоторые представительницы противоположного пола упорно желали заполучить мое внимание.

Когда сажусь в машину, пытаюсь дозвониться до матери. Но она оказывается вне зоны действия сети. Тревога стальными кольцами горло обвивает. Как бы я ни был на нее обижен, она была и остается единственным родным человеком.

До дома доезжаю кратчайшими дорогами, чтобы сократить время пути. Когда оказываюсь на месте, быстро поднимаюсь на свой этаж и врываюсь в квартиру. Из хороших новостей: нет ни скорой помощи, ни пожарных. Потопа вроде тоже не наблюдается. Из плохих — матери нигде не видно, зато отчетливо слышен громкий детский плач. Неужели Кате хватило наглости явиться сюда после всего, что она сделала?!

Иду на звук. Сквозь детскую истерику слышны лепетания мамы. Она что-то пыталась петь.

Очень интересно.

Вхожу в свою спальню, и взгляд натыкается на ребенка. Маленький пупс, который буквально минуту назад голосил белугой, резко замолкает и внимательно смотрит на меня.

— Чей это ребенок? И что за срочность была? — спрашиваю я. Мать держит на руках маленькую крошку в розовой пеленке и растерянно смотрит в мои глаза.

— Твоя дочь, — произносит невероятное.

Моя дочь? Что за вздор?! Я не могу иметь детей! Да и женщины после бывшей жены у меня ни одной не было.

— Из опеки ж-женщина какая-то п-приходила, — заикается она, продолжая рассказывать. — Сказала, что твоя б-бывшая жена лежит в больнице с серьезным диагнозом. И по документам ты отец этому ребенку. Я все проверила. Вон свидетельство лежит. На столе. — Тычет пальцем на рабочий стол.

Делаю шаг до стола. На нем лежит раскрытая папка с документами. Свидетельство о рождении, полис страховой и даже ИНН. Все принадлежит Беловой Алисе Павловне…

Надо же…

Пробегаю быстро взглядом по ровным строчкам в свидетельстве. И действительно! По бумагам отец этой девочки — я, а бывшая жена — мама. Как такое возможно?

Медленно сажусь на кровать с бумажкой в руках. Девочка не может быть моей дочерью. Я ходил в клинику незадолго до первого суда. Надеялся, что если София забеременеет, судья откажет ей в принятии искового заявления. И узнал тогда у врача, что жена отказалась от подсадки. Поэтому ребенок может быть чьим угодно, только не моим.

Получается, бывшая была неверна? Убежала от меня к любовнику?

Вспоминать прошлое не было желания. Когда в один прекрасный день Соня устроила скандал и заявила о намерении развестись, я ей не поверил. Думал, перебесится и вернется. Головой понимал, что перегибаю палку, ведясь на манипуляции матери и Кати, но оставить девушку одну беременной, без поддержки так и не смог. У этой вертихвостки очень умело получалось изображать из себя бедную и несчастную. Позже я поплачусь за свою бесхребетность сполна…

— Пашенька, я ничего не понимаю, — вырывает из мыслей мать. И я ей за это сейчас очень благодарен. — Когда вы с Соней успели сделать ребенка? И что нам делать сейчас? За тот час, который я тебя ждала, девочка не затыкалась ни на секунду!

Голос родительницы дрожит. Видно невооруженным глазом, что она на грани истерики.

— Мама, оставляй девочку и езжай домой. Дальше я разберусь сам.

От моих слов ее лицо вытягивается от удивления.

— Паша! — вскрикивает она.

— Мама! — вторю ей. — Отдай мне девочку и езжай домой, пожалуйста. Выпей успокоительного и ляг на кровать, отдохни. Еще твоих истерик сейчас не хватало.

Подхожу к матери и аккуратно забираю из ее рук притихшую Алису. Большие голубые глаза по-прежнему рассматривали меня с интересом. Малышка была очень милой, как и все маленькие дети. Редкие темные волосы, чуть вздернутый носик и губы бантиком. Если приглядеться, есть схожие со мной черты…