Бывшие. Понять. Простить

3 глава

Мое нахождение в больнице затягивалось. Думала, что хватит недели-полторы и вернусь домой к малышке…

Шла уже третья неделя и, казалось, нет конца и края…

Дни тянулись до невозможности медленно, и время превратилось в бескрайний океан безысходности. Лечащий врач давал благоприятные прогнозы, только чувствовать себя лучше я не стала, наоборот — сил практически нет. Терапия давалась мне тяжело. Без надобности даже старалась на ноги не вставать, они не слушались, и приходилось искать для ходьбы опору.

Состояние беспомощности и разлука с дочерью сказывались на моральном здоровье. Сердце рвало на части от тоски по Лисе. Я проливала горькие слезы ежедневно, звонила подруге чуть ли не каждый час и просила переключиться на видеосвязь, чтобы увидеть малышку. Поначалу Лена поддерживала, показывала крикушу пару раз в день, а вчера резко исчезла. На звонки не отвечает ни она, ни ее сожитель.

Всю ночь я провожу без сна, а утром прошу хозяйку моей съемной квартиры съездить домой к Поповой. А вдруг что-то случилось?..

Необъяснимая тревога грудь сжимает, дышать невозможно. И не зря.

После очередного лечения в палату входит бывший муж. Ничего хорошего я не ожидаю. Видеть его… больно. Понимаю, что время лечит раны, но моя боль слишком глубока, чтобы исчезнуть так быстро. Сжимаю простынь и отворачиваюсь к окну.

— Привет, — звучит его голос, а меня от этого тембра передергивает. Оказывается, тишина в палате до его прихода была оглушительна.

Не хочу с ним разговаривать. И видеть тоже не хочу.

Но приходится, потому что дальнейший наш диалог разделяет мою жизнь на до и после.

Лена отдала Алису Паше! Не согласовав это со мной! Просто взяла и отвезла, как ненужного котенка, хотя прекрасно знала нашу ситуацию! Двуличная гадина!

Сжимаю ладони в кулаки и ощущаю, как напрягается все тело, а нервы натягиваются подобно струне.

Такого предательства от единственного, ставшего мне близким человека я не ожидала. Неужели нельзя было сказать прямо: «Извини, но я сидеть с твоей дочерью больше не буду»?

Сердце бьется быстрее, разносит кровь по венам. Слышу шум в ушах.

Не могу поверить в то, что моя девочка у бывшего мужа. Меня просто разрывает на части от эмоций, задыхаюсь.

С кем сейчас находится дочь? На кого он ее оставил? На свою любовницу?

От последнего осознания я совсем теряю голову от паники. Нет. Своего ребенка с женщиной, которая поспособствовала разрушению нашей с Пашей семьи, я не оставлю.

— Я сдал ДНК. И в твоих же интересах рассказать мне сейчас правду, — отчеканил мужчина, стоя с прямой спиной. Такой бесстрастный, красивый, когда-то очень любимый… а теперь он пытается обвинить меня в измене, хотя у самого рыльце в пушку. Ведь именно Паша каким-то чудом нагулял на стороне ребенка!

— С кем ты ее оставил сейчас? — требовательно спрашиваю и, сев, свешиваю ноги на холодный пол. Голова кружится, но я готова сорваться прямо сейчас в кабинет к врачу и писать отказную.

Белов кидает на меня нечитаемый взгляд.

— С няней.

— С няней, — едва слышно шепчу, чувствуя немного облегчение. Пусть лучше так, чем с его любовницей или матерью.

— Да. В ее компетенции я уверен. А вот ты, оказывается, никчемная мать. Так запустить младенца еще постараться нужно. Или ты вообще ей не занималась и давно отдала в детский дом?

Хмурюсь. Не понимаю, почему Паша бросается такими грубыми словами. Буквально замораживает ими. В чем я плохая мать? Что оставила дочку с Леной? Сама себя не раз корила, но ситуация была безвыходная. Если бы знала, что она так поступит, и близко не подпустила бы ее к нам.

— Что ты имеешь в виду? Как запустила? И какой, к черту, детский дом? С Алисой должна была посидеть Лена, пока я здесь прохожу лечение.

Паша хмыкает, словно я что-то смешное говорю.

— У нее все в опрелостях. Ногти тоже никто не стриг, — перечисляет он. — То есть ты оставила ребенка какой-то левой бабе? Ты в своем уме?

Внутри все огнем горит от ярости на себя и Лену. Гадина! Какая же она гадина! Встаю на ноги и тут же чуть не падаю. Бывший вовремя успевает подхватить меня под руки и притянуть к себе.

Тяжело дышу. Обоняние улавливает знакомый запах. Прохладный, чистый, звенящий древесно-водяной аромат. Он успокаивает и вместе с этим дико раздражает.

— Мне нужно к врачу, — сглатываю, пытаясь вырваться из стальных объятий. Не вижу смысла оправдываться перед ним. Белов уже надумал всякого, и убедить его в обратном очень сложно. Не тот характер.

— Ложись в кровать. Я позову его.

— Я сама… дойду до кабинета.

— Не глупи. Я вижу, что тебе плохо.

Паша ловко подхватывает меня на руки и несет к больничной койке.

— Отпусти меня немедленно. Я сейчас найду врача, напишу отказную и заберу Алису. Тебя мы никак касаться не будем.

Я вяло попыталась вырваться, но меня уже с нажимом укладывали в кровать.

— Куда ты заберешь ее? — рявкает бывший муж. — Еле на ногах стоишь. Как вообще так получилось, что ребенок оказался у какой-то Лены, а потом и вовсе у опеки? Если ты так уверена, что она моя, почему нельзя было рассказать об этом раньше? Или в детском доме лучше, чем с родным отцом?