Бывшие. Попытка номер два

Глава 1. Марина

Москва встречает меня серым небом и мелким, колючим дождем, который бьет в панорамные окна терминала Шереметьево.

Я останавливаюсь на секунду, чтобы перехватить ручку небольшого кожаного чемодана, и мой взгляд цепляется за собственное отражение в тонированном стекле.

Оттуда на меня смотрит женщина, которую я едва ли узнала бы пять лет назад. Вместо замученной учительницы с потухшим взглядом и собранными в тугой, строгий хвост волосами — уверенная в себе женщина.

Кашемировое пальто песочного цвета сидит безупречно, волосы рассыпаются по плечам мягкими волнами, а в глазах больше нет того вечного извиняющегося выражения. За эти годы в Лондоне я научилась главному — держать спину прямо, что бы ни происходило.

Делаю глубокий вдох. Воздух здесь совсем другой… Родной какой-то. Мне нравится жизнь в Лондоне, но по дому я все равно сильно скучала.

Достаю телефон. На экране светится сообщение от Марка:

«Как долетела? Алиса только что вернулась со школы, передает привет. Ждем новостей из больницы».

Улыбаюсь, быстро набирая ответ:

«Приземлилась. Беру такси и сразу к маме. Поцелуй Лису».

Алисе уже двенадцать. Мой угловатый, ранимый ребенок превратился в уверенную лондонскую школьницу, которая говорит по-английски лучше, чем по-русски, и занимается верховой ездой.

Оставить ее там, с Марком, пока я экстренно лечу в Москву разбираться с маминым здоровьем, было самым правильным решением. Это моя битва, и тащить дочь обратно в город, где все пошло прахом, я не собиралась.

Звонок от соседки раздался вчера утром.

«Мариночка, Нине Сергеевне плохо с сердцем. Скорая забрала. Подозревают инфаркт».

Мир на секунду качнулся, но, в отличие от меня пятилетней давности, я не впала в ступор. Я просто открыла ноутбук, купила ближайший билет, собрала вещи и дала четкие инструкции Марку.

Никаких слез. Только действия.

Выхожу на улицу, поеживаясь от прохладного ветра.

Водитель такси, хмурый мужчина в кожаной куртке, молча забирает мой чемодан, убирая его в багажник. Я сажусь на заднее сиденье и смотрю в окно.

Машина трогается, вливаясь в бесконечный московский трафик. За окном мелькают знакомые улицы, развязки, новые высотки, которых здесь не было пять лет назад.

Город изменился. И я тоже.

Когда-то я думала, что умру без Дениса. Думала, что измена выжгла меня дотла и я больше никогда не смогу собрать себя по кускам. Первые полгода в Лондоне были адом.

Я просыпалась по ночам от фантомной боли в груди. Но время, хороший психотерапевт и тотальная смена обстановки сделали свое дело. Я выучила язык, подтвердила диплом, начала работать в частной образовательной сфере. Я заново научилась дышать.

Такси тормозит у высоких железных ворот больницы. Расплатившись, я уверенно шагаю к центральному входу.

Внутри пахнет хлоркой, лекарствами и той специфической больничной тоской, которая одинакова во всем мире. В регистратуре сидит полная женщина в белом халате поверх шерстяной кофты. Она даже не поднимает на меня глаз, перебирая какие-то карточки.

— Здравствуйте, — мой голос звучит ровно, с легкими, едва уловимыми, приобретенными британскими интонациями. — Палата интенсивной терапии. Морозова Нина Сергеевна. Я её дочь, мне нужно поговорить с лечащим врачом.

Женщина нехотя поднимает взгляд, собираясь по привычке что-то буркнуть в ответ, но осекается. Она окидывает меня оценивающим взглядом — от брендовой сумки до спокойного, не терпящего возражений выражения лица. Моя поза не просит одолжения, она требует информации.

— Третий этаж, направо, — бурчит она уже гораздо вежливее. — Врач — Игорь Леонидович, ординаторская в конце коридора. Только туда нельзя в верхней одежде, гардероб внизу.

— Благодарю, — коротко киваю.

Сдав пальто, поднимаюсь на третий этаж.

Моя строгая, всегда знающая, «как лучше», мама сейчас лежит где-то здесь, опутанная проводами.

Мы не были близки в последние годы — она так и не поняла, почему я сбежала, и часто вздыхала в трубку, что Денис был хорошим мужем, просто оступился. Но она моя мать.

Я нахожу нужную дверь и без стука толкаю ее.

В ординаторской за столом сидит усталый врач лет пятидесяти. Он поднимает на меня глаза от монитора.

— Вы к кому?

— Я дочь Нины Морозовой, — прохожу вперед и сажусь на стул напротив него, не дожидаясь приглашения. — Мне нужно знать всё. Насколько обширный инфаркт, какие прогнозы и что требуется с моей стороны. Если нужно перевести ее в частную клинику, то я готова оплатить.

Врач снимает очки и трет переносицу, глядя на меня с уважением.

— Вы вовремя прилетели, Марина... простите, не знаю вашего отчества.

— Просто Марина.

— Состояние Нины Сергеевны стабилизировали. Кризис миновал, но ситуация серьезная. Ей потребуется операция на клапане. Мы можем сделать ее здесь, по квоте, но придется ждать. Либо…

— Делаем платно. Чем быстрее, тем лучше, — не раздумывая, отвечаю я. — Подготовьте счет.

Я выхожу из ординаторской спустя пятнадцать минут. Внутри пульсирует адреналин от принятых решений, но руки абсолютно спокойны. Я достаю из сумки телефон, чтобы написать Марку, что всё под контролем и операция назначена на послезавтра.

Иду по коридору к палате, где спит мама, и вдруг замираю.

Взгляд случайно цепляется за мужскую фигуру у окна в противоположном конце холла. Высокий, широкоплечий, в темном пальто. Он стоит спиной ко мне, разговаривая по телефону.

Сердце не пропускает удар. Я не впадаю в панику. Но мозг услужливо и холодно фиксирует: Москва слишком маленький город, чтобы мы не столкнулись.

Это не он. Мужчина оборачивается, незнакомое лицо.

Я тихо выдыхаю, усмехаясь собственной настороженности. Просто показалось…