Бывшие. После развода. До рассвета

Глава 2

Аэропорт встретил их стерильным светом и гулким эхом объявлений. Расул приехал за два часа, как всегда. Привычка контролировать всё, даже время. Он сдал чемодан и направился в бизнес-зал, проверяя на ходу почту. След от недавнего разговора в коридоре всё ещё жёг его изнутри, но он методично глушил это чувство работой. «Коллега». Да, конечно. Тем лучше.

Он устроился в кресле у окна, отгородившись чашкой эспрессо и экраном ноутбука. Но сосредоточиться не получалось. Взгляд то и дело скользил к входу. Он ловил себя на этом и злился.

Она появилась ровно за сорок минут до вылета. Не одна. С ней был молодой стажёр из юридического отдела, таская её неприлично маленькую, но явно дорогую сумку для ручной клади. Азиза что-то ему тихо говорила, кивая, а тот внимательно записывал в планшет. Она была в другом наряде — лёгкое шерстяное пальто, под которым угадывался всё тот же безупречный костюм, и кроссовки на плоской подошве. Волосы теперь были распущены по плечам, смягчая строгость образа, но делая её только более недосягаемой. Она выглядела так, будто летела не в командировку, а на обложку журнала «Forbes».

Расул стиснул челюсть. Раньше она собиралась в их редкие поездки смиренно и тихо, спрашивая, взял ли он зарядку и нужно ли ему что-то. Теперь она излучала ауру человека, которого обслуживают.

Она отпустила стажёра лёгким кивком и, заметив Расула, направилась к нему. Её походка была быстрой и уверенной.

— Я полагаю, документы у вас, — сказала она, даже не поздоровавшись. Не «Здравствуйте», не «Вы давно тут?». Только дело.

— На почте. Вчера, как и требовалось, — отрезал Расул, не отрываясь от экрана.

— Требовалось не «на почте», а согласованно и с пометками. Но ладно, разберусь в полёте.

Она села в кресло напротив, достала свой ноутбук и полностью погрузилась в работу. Между ними легла незримая, но непроницаемая стена. Он пытался читать контракт, но видел только её пальцы, быстро стучащие по клавишам, и серьёзную складку между бровей. Он помнил эту складку. Она появлялась, когда она пыталась понять сложный рецепт или когда он забывал о её дне рождения. Теперь она означала сосредоточенность на миллионном контракте.

Объявили посадку. Они встали почти одновременно и молча пошли к выходу. Шли рядом, но раздельно. Как две параллельные линии, которые никогда не пересекаются.

В салоне бизнес-класса их места оказались рядом — у иллюминатора и у прохода. Ирония судьбы или чья-то злая шутка. Азиза заняла место у окна, мгновенно пристегнулась и продолжила работать. Расул, откинувшись в своём кресле, смотрел ей в профиль. Солнечный свет, пробивающийся сквозь облака, золотил её кожу и выхватывал из тёмных волос скрытые каштановые блики. Она была красива. По-другому. Не той мягкой, домашней красотой, которая растворяется в интерьере. А красотой отточенной стальной болванки — холодной, опасной и безупречной.

Самолёт взлетел. Когда стюардесса предложила напитки, Азиза, не отрывая взгляда от экрана, попросила минеральную воду. Расул заказал виски.

— Прямо с утра? — не глядя, спросила она, и в её голосе прозвучал тот самый, едва уловимый оттенок — не осуждения, а лёгкого, почти научного интереса.

— Это помогает сосредоточиться, — буркнул он, чувствуя, как нарастает раздражение. — Или у юристов есть предписания и на этот счёт?

— Только рекомендации. Но дело ваше.

Она отпила глоток воды и снова уткнулась в экран. Молчание снова стало тяжёлым и густым. Расул отхлебнул виски, чувствуя, как обжигающая влага растекается по телу, но не принося успокоения.

— Почему ты согласилась на этот проект? — не выдержал он наконец. Вопрос вырвался сам, грубо и прямо.

Азиза медленно перевела на него взгляд. Её глаза были ясными и спокойными.

— Потому что это повышение. Потому что контракт сложный и интересный. Потому что, — она сделала микроскопическую паузу, — я хороша в том, что делаю. А вы, как мне сказали, тоже. Значит, шансы на успех высоки. Разве не этого мы все хотим?

Она говорила о «шансах на успех», как о математической формуле. В её тоне не было ни намёка на личное.

— И тебя не смущает… наше общее прошлое? — настаивал он, понизив голос.

Азиза наконец отложила ноутбук на откидной столик. Она повернулась к нему, сложив руки на коленях. Поза была открытой, но всё в ней кричало о дистанции.

— Расул. Наше «общее прошлое» — это два года совместного проживания, юридически оформленного и так же юридически расторгнутого. Это факт. Он не хороший и не плохой. Он просто есть. Я давно проанализировала его, сделала выводы и архивировала. Сейчас у нас есть общее настоящее — этот проект. И, надеюсь, общее будущее — в виде подписанного контракта и премий. Всё остальное — нерациональная трата эмоциональных и временных ресурсов. Я не собираюсь их тратить. И вам не советую.

Она говорила так убедительно, так разумно, что ему нечего было возразить. В её словах не было ни капли лжи или игры. Это было хуже всего. Она действительно «архивировала» их брак. Вынесла в папку «Ошибки» и удалила с рабочего стола своей жизни.

Он отвернулся к иллюминатору, где под крылом самолёта проплывали рваные облака.
— Понятно, — глухо сказал он. — Тогда давайте работать.

— Я уже работаю, — тихо отозвалась Азиза и снова взялась за свой ноутбук.

А самолёт нёс их на юг, туда, где их ждали горы, сложные переговоры и прошлое, которое, несмотря на все архивы, только начинало шевелиться в багажном отделении, стучаясь в дверь.