Бывшие. После развода. До рассвета

Глава 3

Самолет коснулся посадочной полосы аэропорта «Грозный» с едва ощутимым толчком. За окном проплывала незнакомая Расулу картина — современный терминал, строгие линии, начищенные до блеска стекла. В памяти же всплывали старые, детские фотографии отца и рассказы о другом городе, том, что остался в прошлом веке. Это несоответствие между ожидаемым и реальным вызывало странное чувство диссонанса.

Азиза уже собрала вещи, ее движения были выверенными и быстрыми. Она выглядела собранной, но в уголках ее глаз читалось легкое, едва уловимое напряжение. Или это ему лишь казалось?

— Машина и отель забронированы, — сказал Расул, больше чтобы прервать давящее молчание, чем для информирования. Он взял на себя логистику, это была его зона ответственности.

— Я знаю. Я видела файл, — она поправила ремень сумки на плече. — «Гранд Отель Грозный». Удобно для встреч в центре.

Он кивнул. Они молча прошли к выходу. Теплый, густой воздух, пахнущий пылью, горными травами и далеким, едва уловимым дымком, встретил их, едва они ступили на трап. Воздух родного для нее Кавказа. Воздух, который для него был просто географическим понятием.

Она сделала небольшой, глубокий вдох, закрыв на секунду глаза. Это было мгновенное, неконтролируемое движение — как будто она пила что-то родное и давно забытое. Затем маска вернулась на место.

У выхода их уже ждал водитель с табличкой «Магомедов». Молодой парень в идеально отглаженной рубашке и с внимательным взглядом.

— Ассаламу алейкум, Расул , Азиза-ханум. Добро пожаловать. Багаж помогу донести.

Расул кивнул в ответ на приветствие. Азиза же расплылась в легкой, теплой улыбке, которая на секунду преобразила все ее холодное лицо.

— Ва алейкум ассалам, Али. Спасибо, что встретили. Как отец? Колено его больше не беспокоит?

Водитель, Али, явно удивился, и его официальное выражение сменилось искренней радостью.

— Хвала Аллаху, ханум, все хорошо. Вы же помните! Он до сих пор вспоминает те пироги с тыквой, которые ваша мама… — он запнулся, бросив робкий взгляд на Расула, и снова стал серьезным. — Прошу прощения. Машина здесь.

Расул стоял, словно парализованный. Он смотрел на Азизу, которая легко и естественно говорила с водителем на чеченском, расспрашивая о его семье. Она знала его отца. Помнила про больное колено. Она существовала здесь, в этой реальности, о которой он не имел ни малейшего понятия. За два года брака он ни разу не спросил, как ее родители познакомились, не поинтересовался историей ее детства в Грозном, который восстанавливался. Ему было неинтересно. А она… она помнила всех.

Он молча последовал за ними к черному внедорожнику. Азиза села на заднее сиденье, Расул машинально двинулся следом, но она жестом указала на место рядом с водителем.

— Вам, наверное, удобнее будет спереди, для навигации, — сказала она уже на русском, и ее голос снова стал ровным и деловым. Легкая улыбка, обращенная к Али, исчезла без следа.

Это был не вопрос. Это была дипломатичная отсылка. Мы не вместе. Мы коллеги.

Расул, стиснув зубы, сел на переднее пассажирское сиденье. Через зеркало заднего вида он видел, как Азиза смотрела в окно, и ее лицо отражало целую гамму чувств, которые она так тщательно скрывала от него: легкую грусть, ностальгию, тихую радость. Она смотрела на проезжающие улицы — широкие проспекты, новые здания, сверкающие стеклом бизнес-центры, и где-то между ними — островки памяти.

— Здесь раньше был рынок, — вдруг тихо сказала она, не обращаясь ни к кому конкретно. — Мама покупала мне здесь платки.

— Да, ханум, — отозвался Али. — Теперь тут торговый центр. Но в старом районе, знаете, у мечети, еще остались старые лавочки.

— Надо будет зайти, — просто сказала Азиза.

Расул чувствовал себя чужим. Не просто иностранцем, а слепым человеком, который забрел на чужой праздник. Он пытался сосредоточиться на дороге, на плане на завтра, но его мозг отказывался работать. Он видел только ее отражение в зеркале. Видел, как она оживала, глядя на этот город. Видел, как много он потерял, даже не пытаясь найти.

Отель, как и все в новом Грозном, поражал своим масштабом и лоском. Мрамор, хрусталь, тихая роскошь. У стойки регистрации их ждал новый сюрприз.

— Добрый день! Для вас, господин Магомедов, приготовлен люкс на двадцать втором этаже. А для вас, госпожа Тамаева, — стандартный одноместный номер на шестом. Вот ваши ключи-карты.

Расул замер. Он бросил взгляд на Азизу. Она принимала свою ключ-карту с невозмутимым видом.

— Я… Я бронировал два номера люкс, — проговорил он, чувствуя, как к лицу приливает кровь. Глупая, детская обида и нелепое смущение душили его.

— Простите, сэр, — администратор засуетился, глядя в монитор. — В вашем бронировании указан один люкс и один стандарт. Возможно, ошибка при оформлении?

Ошибки не было. Он понял это сразу, увидев едва заметное движение бровей Азизы. Это была ее работа. Она сама изменила бронь. Настойчиво, методично и без лишних слов она выстраивала между ними стену. Люкс и стандарт. Разные этажи. Разные миры.

— Все в порядке, — холодно сказал Расул. — Оставьте как есть.

— Отлично, — улыбнулась администратор. — Носильщик поможет с багажом.

По дороге к лифтам они шли молча. Когда дверцы лифта на шестом этаже открылись, Азиза вышла, даже не взглянув на него.

— Азиза, — остановил он ее. Она обернулась, вопросительно подняв бровь. — Первая встреча с представителями «Тау» завтра в десять утра в конференц-зале отеля. Будьте готовы.

— Я всегда готова, — ответила она. — Спокойной ночи, коллега.

Лифт понес его на двадцать второй этаж, в роскошное, пустое пространство, где панорамные окна открывали вид на весь город, освещенный вечерними огнями. Он подошел к окну, чувствуя странную, гнетущую тяжесть на душе.

Внизу, среди огней, был ее город. Ее мир. Мир, в котором он был лишь случайным и нежеланным гостем. А она, его тихая, незаметная бывшая жена, оказалась здесь полновластной хозяйкой. И это осознание было горше любой ссоры.