Бывшие. После развода. До рассвета

Глава 6

Утро началось с тихого бешенства. Расул провел ночь в тревожном полусне, где образы Азизы, смеющейся с Магомедом, смешивались с воспоминаниями о ее молчаливой фигуре в их старой квартире. К девяти он уже сидел в лобби-баре отеля, пожирая глазами лифтовые двери. Ровно в девять из них вышла Азиза.

Она была одета не в костюм, а в практичные темные брюки, замшевые полусапожки на низком каблуке и тонкий свитер. Через плечо была перекинута кожаная сумка-тоут, битком набитая папками. Даже в таком виде, предназначенном для поездки по стройкам, она выглядела собранно и стильно. Она не заметила Расула, а направилась к выходу, сверяясь с часами.

В этот момент к подъезду подкатил черный внедорожник. За рулем был Магомед. Он вышел, чтобы открыть ей дверь, и снова эта открытая, восхищенная улыбка. Расул видел, как Азиза в ответ что-то сказала, и на ее лице промелькнула легкая, непринужденная улыбка. Этого было достаточно.

Он вскочил со стула и оказался перед ними за три секунды.
— Магомед, доброе утро. Решил присоединиться, — заявил он, стараясь, чтобы голос звучал как непринужденное предложение, а не как приказ.

Улыбка на лице Магомеда слегка дрогнула, но он быстро восстановил гостеприимное выражение.
— Расул Магомедович! Конечно, милости просим. Только, предупреждаю, маршрут не из легких — будем подниматься к одной из наших будущих площадок. Дорога горная.

— Я вырос в горах, — отрезал Расул, хотя его детство прошло в комфортной московской квартире, а в отцовское родное село они выбирались раз в пару лет. Он открыл заднюю дверь внедорожника, жестом приглашая Азизу сесть. Та посмотрела на него с едва заметным удивлением, но без протеста заняла место сзади.

Поездка началась в тягостной трехсторонней вежливости. Магомед, восстановившись, пытался вести непринужденную беседу, рассказывая о проекте. Азиза задавала точные, деловые вопросы. Расул сидел сзади и молчал, чувствуя себя лишним, но не в силах заставить себя уйти. Он смотрел на затылок Азизы, на прядь волос, выбившуюся из-за уха и колышущуюся от движения машины. Он помнил, как когда-то, в редкий момент нежности, поправлял такие пряди. Теперь даже эта мысль казалась дерзким вторжением.

Асфальт скоро кончился, сменившись разбитой грунтовкой, петлявшей по склону. Пейзаж за окном становился все суровее и величественнее. Отвесные скалы, поросшие редким лесом, пропасти, уходящие в туманную дымку. Воздух стал холоднее и чище.

— Вот здесь планируем мост, — показывал Магомед, притормаживая у очередного серпантина. — Основная сложность не в технике, а в согласовании с экологической службой. Ваши поправки к договору, Азиза Тамаевна, как раз могут стать ключом.

Расул видел, как она наклонилась вперед, чтобы лучше рассмотреть, ее лицо было озарено профессиональным интересом. И снова этот знакомый, горький укол.

Он не выдержал.
— Все это, конечно, важно, Магомед. Но давайте о главном. Каковы реальные сроки запуска первой очереди с учетом этих всех… природных сложностей? Клиенты ждут конкретики.

В салоне повисла пауза. Магомед встретил его взгляд в зеркало.
— Конкретика, Расул Магомедович, рождается как раз из учета этих сложностей. Игнорировать их — значит закладывать в проект будущие многомиллионные убытки и суды. Именно это мы и пытаемся предусмотреть с Азизой Тамаевной.

Ответ был вежливым, но твердым. Пощечина. И снова — «с Азизой Тамаевной». Они были в одном тандеме, а он — чужеродный, нетерпеливый элемент.

Азиза ничего не сказала. Она просто откинулась на спинку сиденья и снова уставилась в окно. Но ее молчание было красноречивее любых слов. Она была на стороне Магомеда. В профессиональном споре. И, как все больше казалось Расулу, не только в профессиональном.

Машина, взревев мотором, полезла на очередной крутой подъем. Грунт стал скользким от недавно прошедшего дождя. Внезапно раздался глухой удар, а затем противный скрежет металла о камень. Внедорожник резко дернуло, он зарылся передним правым колесом в рытвину и, кренась, остановился. Мотор заглох.

Магомед выругался себе под нос и выскочил наружу. Через минуту он постучал в окно Азизе. Его лицо было озабоченным.
— Проблема. Рулевая тяга. Камень и эта скользкая глина… Пока не починить. Нужна эвакуация и запчасть.

Расул тоже вышел. Картина была безрадостной. Они находились на узкой дороге, вырубленной в скале. С одной стороны — каменная стена, с другой — обрыв. До ближайшего селения, по словам Магомеда, километров десять вниз. А вверх, к недостроенному объекту, еще пять.

— Звонок не проходит, — констатировал Магомед, глядя на экран телефона. — Здесь мертвая зона. Придется идти пешком. Вниз, к людям.

— Пять часов ходьбы по такой дороге? — Азиза вышла из машины, оценивая ситуацию трезвым взглядом. — Уже три часа дня. Мы не успеем до темноты. Идет туман, температура падает. Это рискованно.

— Есть другой вариант, — Магомед указал вверх по склону. — Примерно в километре выше есть старый геологический домик. Он в более-менее сохранном состоянии. Там можно переночевать. Утром я спущусь вниз, найду помощь. Ночь в горах не шутка.

Переночевать. Вместе. В старом домике. Мысль ударила Расула, как ток. Он увидел, как Азиза бледнеет. Ее практичный ум быстро анализировал риски и варианты. И она понимала, что выбора нет.

— Ведите, — тихо сказала она.

Путь к домику занял у них почти час. Они шли по едва заметной тропе, молча, цепляясь за корни и выступы скал. Расул шел последним, наблюдая, как Магомед ловко прокладывает путь, оборачиваясь, чтобы помочь Азизе на сложных участках. Он брал ее за локоть, предупреждал о скользком камне. И она позволяла. Она принимала эту помощь, как нечто естественное.

Расул предлагал свою руку, но она лишь сухо отвечала: «Я справлюсь». Граница была проведена с болезненной четкостью.

Домик действительно оказался полуразрушенной времянкой, но крыша и три стены были на месте. Внутри пахло плесенью, пылью и холодом. В углу валялась рваная брезентовая палатка, железная печурка-«буржуйка» и несколько пустых консервных банок. Окно было заколочено фанерой.