Бывшие. Право на дочь.

Глава 4.1

В моей комнате ничего не изменилось. Все та же обстановка, что и была раньше.

Войдя в просторное помещение, ничком упала на кровать и уткнулась носом в подушку. Как же хотелось просто забыться.

Мало мне проблем от Кости, так еще Иван учудил. Благородный ухажёр нашелся.

Я сейчас вообще на мужчин смотреть не хотела, а он мне сразу в омут... И как только не прибила его там у крыльца.

– Ты чего это, сразу в огород полез, как козел плешивый? – ответил Ивану отчим – Девочка только приехала, а он тут как тут. Ты мне брось, Вика еще не развелась вроде.

– Так разведется, дело наживное...

– Вань, давай не будем спешить! – тихо сказала ему – Я пойду к себе, моя комната ещё осталась?

– Конечно дочка. Иди и отдыхай! Твоя комната готова, Татьяна там прибралась.

Отчим с Иваном остались на улице, а я вошла в дом, который всегда считала родительским. До глупого поступка отчима.

Когда увидела его тогда с этой девкой, чуть с ума не сошла.

Мама была на грани, вот-вот должна была уйти! А он обжимался с ней прямо под окнами маминой домашней палаты.

Я увидела случайно, и во мне тогда все упало. Именно тогда я ощутила потерю двоих близких людей.

Егор Борисович сразу понял, что я все знаю. На него тогда было страшно смотреть, но я жалости не испытывала. Он стал для меня предателем. Я тогда не понимала, как он посмел быть с другой, молодой,красивой, цветущей женщиной, когда в доме медленно угасала моя мамочка.

На похоронах соседская племянница, гостившая тогда у родственников в наглую вешалась на отчима, вела себя вызывающе и одета была, как на праздник.

Я после всех мероприятий сразу уехала, даже в дом не заходила. И уж тем более с Егором Борисовичем не разговаривала. Отчим много раз пытался наладить со мной связь, но я была непреклонна.

Сама не знаю, как так вышло, что я оказалась здесь. Наверное, вселенная послала мне его, когда мы оба нуждались друг в друге.

– Вика, можно войти? – Егор Борисович легонько поскребся в дверь и приоткрыв ее, заглянул.

– Да, входи.

Я сразу села на кровати, готовясь к разговору. Не молча же посмотреть он на меня пришел.

– Как дорога? Ты сильно утомилась? – он внимательно всматривался в мои глаза, ища признаки обиды и гнева.

– Спасибо, что прислал Ивана. Он очень помог...

– Дочка, я хотел обсудить то что произошло, когда Арина лежала в болезни. – я хотела перебить, не было сейчас желания слушать что-либо о том тяжелом времени, но он, выставив раскрытую ладонь, дал понять, что хочет выговориться, и я смирилась. В конце концов, пусть хоть он облегчит душу.

Отчим оперся локтем о расставленные колени и зажал голову руками.

– Я же с Аришей неделю сидел, ухаживал. Ее сиделка в отпуск попросилась, и мы отпустили. А ей с каждым днем было все хуже. Я вызывал врача каждый день, но он только руками разводил.

– Я помню... – тихо прошептала, шмыгая носом.

– Ты не представляешь, как тяжело было видеть, как она угасает. – тихо сказал он – Женщина всей моей жизни умирала на моих руках, а я ощущал себя беспомощным и гадким. Ведь я оставался жить, а она уходила навсегда.

Сильный, волевой мужчина сейчас напоминал мне побитую собаку, которая потеряла интерес к жизни.

– За эту неделю я стал седым. И когда вернулась сиделка, буквально сбежал из Арининой домашней палаты. Чувство беспомощности буквально раздавило меня, и взяв из бара пару пузатых бутылок, ушел на конюшню.

Ему было тяжело рассказывать, и я не перебивала. Слушать было больно, но нам обоим необходим этот разговор.

– Я плакал и пил среди денников, душу разрывало на части. – он и сейчас плакал, – К концу второй бутылки, ко мне пришла моя Арина. Так я думал своим пьяным мозгом в тот момент. Я звал ее по имени, и она отзывалась. Дальше было банально, но я ничего особо не помню.

– Егор Борисович, может отложим эту беседу, не хватало мне сейчас тебя откачивать...

– Вот видишь, я Егор Борисович, а раньше был папой – грустно усмехнулся мужчина. – Разреши все рассказать, я не прошу снова стать семьей, дай мне возможность дышать без груза этой истории, прошу!

И я кивнула, просто кивнула, давая ему возможность выговориться.

– Утром проснулся в стоге сена с тяжелым похмельем и незнакомой голой девкой под боком. Она жалась ко мне, словно мы за ночь успели пожениться. Вывести ее с нашей территории тогда помог Иван. Он же предложил ей денег от моего имени, чтобы больше не отсвечивала. Но дамочка оказалась ушлой и решила сорвать куш побольше. Угрожала, что расскажет всем, что мы любовники. Хотела пробраться к Арине и ей тоже рассказать. Я как мог сдерживал ее, а в день похорон она сказала, что беременна и обещала объявить об этом на поминальном обеде.

Я зажала рот ладонью. Какой кошмар, эта девка чуть не испортила нам прощание с мамой.

– Да, Викуш! Я горел в аду, заживо варился в котле своих ошибок. Не спал, не ел. А когда ты нас увидела, думал просто лягу с Аришкой и все, отмучился. Да только мысль о предполагаемом ребенке останавливала от решающего шага.

– Ужас – тихо прошептала, глотая горькие слезы.

– Само собой, Лариса оказалась не беременна. Мы когда Арину схоронили, я за волосы ее в клинику отволок, при мне узи сделали. Не было никакого ребенка. Как не убил гадину, не знаю. Ты прости меня, Вик. Слабый я оказался, не справился с горем.

Я молча подошла к отчиму и присев на корточки, крепко обняла. Как он страдал в то время, как мучился и переживал.

Я тоже варилась в своем горе и не хотела видеть его муки, своих хватало с лихвой. А может, подсознательно сделала его виноватым во всем случившемся с мамой.

– Прости старика! Я за эти пол года только об одном мечтал, с тобой помириться. А то вдруг помирать завтра, а ты и на похороны не приедешь. А кому я эту домину оставлю, а лошадок моих? Сама знаешь, у меня одна племяшка, и та за границей, носа сюда на кажет.

– Да куда тебе так рано помирать? Не выдумывай, столько дел еще...