Бывшие. Право на дочь.

Глава 14.

Виктория.

Рассказ Кости получился долгим, но я не перебивала. В процессе повествования, мне несколько раз хотелось приложить его чем-то тяжёлым. Как он мог поехать на стройку, когда наша семья стояла на грани разрушения?

А ещё не покидало ощущение, что все не реально...

Ну как могло так получиться, что из-за козней какой-то глупой девицы, распалась наша, казалось, крепкая семья, ребенок родился и рос без отца, а мы столько лет ненавидели друг друга...

– Дальше я очнулся в больнице, под новости о серьезной аварии на трассе – сказал он, отводя глаза – Мама звонила тебе, чтобы сообщить, что я присмерти. – его голос стал отрешенным, – Но ты не пожелала говорить, хотя наверняка знала, что я пострадал в той аварии...

– И откуда мне было знать, что ты разбился? – крикнула я, меня начинала бить мелкая дрожь.

Он не изменял, от этого осознания стало одновременно, и легче на душе, и сложнее. Ведь прошлого уже не вернуть и нас, как семью тоже. Но при этом все прежние установки и обиды относительно бывшего мужа стали бессмысленны. И я не знала, как к этому относиться...

– Все новостные каналы транслировали мою раскуроченную машину, ее фотография даже какое-то время висела на нескольких билбордах с надписью "Не торопись водитель!".

– Кость, я переживала измену мужа, беременная, одна, мне было не до новостей. Я не интересовалась вообще ни чем. Да если бы не пинки Ларисы, я бы и не начала никакое свое дело, так и седела бы в отчаянии.– мрачно сказала, твердо решив именно сейчас все выяснить – Ты из-за аварии странно ходишь?

– Я вообще не должен был ходить, сидячий максимум, вот какой прогноз давали врачи. Но я хотел жить, злился на тебя, что ты осталась с ним и не хотел оставаться калекой, пока тот, на кого меня променяла любимая пышит здоровьем...

В моей душе разразилась настоящая пропасть, в которой я тонула. В его словах было столько боли и обиды, что мне захотелось плакать. Но ведь он был не прав насчёт меня, как и я насчёт него...

– Я никого не выбирала, Кость. Просто ушла от тебя. И с Иваном никогда не была... – тихо сказала, потому что надо, мы должны все выяснить, ради нашей дочери зарыть топор войны и научиться существовать мирно, без взаимных обид и претензий.

– Ты целовалась с ним. Прыгнула в его объятья, когда я приехал сказать, что все выяснил. Да ты...

– Лучше остановись – перебила его, лишь бы он не наговорил лишнего, а судя по его виду, он собирался – В тот вечер мне пришли фотографии, где Полина позирует с моим кольцом на пальце в нашей спальне. И вы вместе в кабинете УЗИ. – сказала и словно камень с души упал – Я решила показать тебе, каково это, когда любимый человек предает. Мне захотелось сделать тебе больно...

– И у тебя получилось – мрачно сказал Костя.

Мы замолчали, шум вечерней улицы сейчас казался чем-то не из нашей реальности. Как и все, что происходило вокруг. Я осознавала услышанное, он тоже...

Ведь сама тоже хороша, сразу поверила этой прохиндейке. Хоть все и выглядело очень правдоподобно, я должна, нет просто обязана была усомниться во всей этой истории. Но увы! Гормоны первого триместра смачно подогрели все увиденное в моей голове и вышла совершенно скверная ситуация.

Боль в душе становилась все сильнее. Что мы сделали со своими жизнями?,

На моих глазах неожиданно навернулись слезы...

– Мила очень ждала папу – шмыгнув носом, нарушила тишину – И я не скрывала, что она родилась...

Это не было упрёком, но кольнуло. И его, и меня. Костя мог узнать о дочери, но не узнал.

– Я мог знать о дочери раньше – ответил Костя, его голос был надломленным, а руки сжаты в кулаки– После того, как восстановился, я просил безопасника собрать о тебе данные. Но они до меня не дошли, точнее дошли, но не в том виде. Я снова недооценил способности женщин к обустройству личного комфорта.

– Татьяна твоя? – с горечью хмыкнула я.

– Не моя, и никогда не была. Она медик, работала в реабилитационном центре. Именно ее заслуга в том, что я хожу без помощи посторонних предметов. – Костя смотрел прямо, его взгляд говорил о том, что в его словах нет ни капли лжи, а ещё он не ждёт от меня сочувствия или жалости, он просто говорит все, как есть. – И она получила щедрое вознаграждение за свой труд. Но теперь наши пути разошлись, она уволена.

– Как же все так вышло? – тихо прошептала, стараясь унять слезы.

– Не знаю – он нервно взъерошил волосы – Вик, прости пожалуйста! И каким бы дерьмом ты меня не считала, я не отступлюсь. Хочу участвовать в жизни Милы...

Я прекрасно понимала, что Костя не бросит свою дочь и обязательно поднимет эту тему, но к разговору все равно не была готова. И что мне ему ответить?

Моя душа буквально разбита вдребезги...

Боль предательства, которую я пережила, оказалась пустой, напрасной. Мы могли быть счастливы все эти годы, вместе растить нашу девочку. А теперь что нам остаётся?

Воскресный папа?

– Где Полина? – мне хотелось самой придушить гадину, сломавшую наши жизни...

– Полина сидит в тюрьме. Ей впаяли три года за воровство из нашего дома, клевету и нападение на сотрудников органов при задержани, но в колонии она устроила драку и пырнула сокамерницу шилом, поэтому срок продлили...

У меня не было слов. Но этой мерзавке повезло, будь она сейчас на свободе, я бы обязательно ее нашла и выбрала все волосы.

Три года назад жизнь сыграла с нами злую шутку, обстоятельства, люди, все сыграло против нас. И мы не выстояли, а значит были не такой уж и крепкой семьёй...

– Я не смог защитить нас от всей этой грязи, Вик – Костя, кажется, тоже был на грани – Но теперь все иначе, я извлёк уроки – он попытался взять меня за руку, но я не дала, отступила на шаг – Дай мне возможность видеться с дочерью, о большем пока и не прошу.

Это его "Пока" мне совсем не понравилось. В голову полезли разные мысли и картинки от тех, где он отбирает у меня Милу, до тех где просит снова выйти за него замуж, чтобы дочь росла в полной семье. Мне определенно требовалось время, чтобы обдумать всю сложившуюся ситуацию, но Костя упрямо ждал ответа, ни на секунду не отпуская моего взгляда.