Бывшие. Приручи меня!

Глава 3

Тут же замираю в нерешительности у порога. Теряюсь.

Такое забытое чувство, что у меня все волоски на шее, под пучком, дыбом встают, и мурашки бегут по предплечьям. Я всегда рядом с ним вот так терялась – его было слишком много. Слишком яркий, слишком красивый, слишком горячий… всего слишком для такой, как я. Никто не понимал тогда, почему он стал виться вокруг меня. Я сама, признаться, до конца не понимала. Пока мне не открыли глаза.

Вот и сейчас.

Широкий стол напротив панорамного окна во всю стену – шикарный вид на заходящее солнце над большим и суетливым городом, к которому я так и не смогла привыкнуть до конца за столько лет учебы. Пытаюсь нервно убить время разглядыванием этого вида… пока мой новый босс разглядывает меня.

В упор, пристально, тяжелым взглядом. С ног до головы. Ужасно стыдно. Мы не виделись столько лет, с тех самых пор как я… и вот надо было, чтоб встретились снова в момент, когда я так ужасно выгляжу.

Неловко поправляю выбившуюся из пучка прядь за ухо, переминаюсь с ноги на ногу.

- Вызывали? – бормочу себе под нос. Тонкий лист исписанной бумаги дрожит в моих пальцах.

Давай, Лиза, дыши! Он твоим боссом будет недолго. Вот сейчас подпишет – и всё. Ваши пути снова разойдутся.

Тим… то есть Тимур… как-то-тамович, боже, надо было хоть у Карины спросить отчество! – почему-то не отвечает.

Давящее ощущение тяжести концентрируется на моей переносице.

Я, наконец, решаюсь посмотреть на него сама.

Наши взгляды сталкиваются, и я чувствую, как предательская краска окрашивает мои щёки. Снова возвращается то ощущение, от которого меня бросало в жар, когда он на меня смотрел раньше.

Правда, в те времена в его глазах был смех.

А теперь – только мрак и холод. Смотрит на меня, как на чужую. Наверное, злится, что сорвала совещание.

Отвожу взгляд.

Значит, всё-таки не узнал.

Что-то больно бьёт в грудь от осознания этого простого и жестокого факта. А впрочем, так, наверное, даже лучше.

Прочищаю горло.

Ну, раз мне не торопятся раздавать приказания, придётся самой напомнить о своём существовании.

Делаю шаг.

- Очень хорошо, что вы меня вызвали, потому что я сама собиралась… кхм… - голос опять садится, приходится снова прочищать горло. Выгляжу наверняка ужасно жалкой. Ну, тем проще будет принять моё заявление об увольнении.

Так и не договорив, что я там собиралась, кое-как подковыляла к столу начальника. Плюхнула перед ним листок.

- Вот!

- Что это? – хмурит тёмные брови Тимур.

- Там написано, - окончательно тушуюсь я.

Ведь мне же придётся, наверное, объяснить причину… а я заранее совершенно не придумала легенду.

Увольняюсь, потому что мне слишком больно видеть тебя, как оказалось? Увольняюсь, потому что я убегала от этих воспоминаний так много лет, что теперь они меня рвут на части изнутри, как голодные злые псы? Увольняюсь, потому что не готова встать лицом к лицу с нашим прошлым? Увольняюсь, потому что не смогла, как ты, спокойно жить дальше, словно ничего не случилось? Так и не смогла забыть, как ты забыл меня?

Ни одну из этих причин я не могу озвучить.

Хмурит тёмные брови, берёт листок в руки, внимательно изучает.

Кусаю губы, жду, когда крупная кисть, перевитая венами, с дорогими часами, выглядывающими из белоснежного манжета, потянется к ручке с золотым пером. Чтобы вывести пару закорючек и освободить меня из этой крепостной зависимости. Вот тебе, Лизонька, твой Юрьев день! Иди, ищи себе другого барина.

Вместо этого вижу, как на его скулах ходят желваки.

И он по-прежнему на меня не смотрит.

Пользуясь этим, я себе разрешаю тихонько, украдкой, совсем-совсем незаметно, поразглядывать его из-под ресниц.

Изменился, сильно. Стал шире в плечах, крупнее. Серая ткань хорошо скроенного пиджака обтягивает мощный бицепс. Ни следа от того белозубого поджарого парня-каланчи, который гонял на мотоцикле, словно живёт последний день жизни, смеялся так, что невозможно было не улыбнуться в ответ, играл в баскетбол, и конечно, сводил с ума всех девчонок в нашей школе. Сейчас это взрослый мужчина. И я вообще его не знаю. А впрочем… и тогда совсем не знала, как оказалось.

…Слишком сильно затянул водоворот воспоминаний.

Я задумалась и не успела отвести глаза.

Когда его потемневший грозовой взгляд поднялся от листка и впился в моё лицо.

- Почерк у тебя совсем не изменился. Как был курица лапой, так и остался.

Взмах моих ресниц.

Невольно делаю шаг назад.

Обнимаю себя за плечи.

- Просто… так было быстрее записывать, - зачем-то оправдываюсь я.

Он качает головой.

- Нет. Просто так ты подсознательно хотела спрятать ото всех то, что ты пишешь. Ты всегда расстраивалась, когда у тебя списывали все, кому не лень. Но зачем-то каждый раз им позволяла.