Бывшие. Приручи меня!

Глава 6

Замираю в его руках, как пойманная птица.

Стоит ещё немного сжать пальцы, и сломаешь мои слабые крылья. А ведь я так и не научилась летать без тебя.

Ещё немного сожмёшь пальцы, что впиваются в моё бедро, вдавливаясь в нежное тело, и останутся синяки. Их и так слишком много на моём сердце.

Касаясь носом моих волос, дышит тяжело. Горячее дыхание обжигает мне шею. От него горячо, как от печки – как тогда, когда он валялся с температурой. Его словно лихорадит.

- Тим… - шепчу испуганно. Упираюсь обеими ладонями ему в грудь.

Не слышит и не реагирует. Большой, тяжёлый… невменяемый. Сейчас раздавит меня об шкаф. Правая ладонь сдвигается чуть выше. Испуг во мне смешивается с какими-то очень странными ощущениями. Тело медленно заливает жаркой волной… снизу вверх. И эпицентр этого цунами – его ладонь под моей юбкой.

- Тим! – хватаю его запястье, крепко сжимаю. – Стой…

Он замирает, каменно-напряжённый. Медленно выпрямляется и бросает на меня взгляд с высоты своего роста. Надменный, тяжёлый, от которого у меня слабеют колени.

- А то что, Синицына? Заявишь на меня за харассмент? – с горькой иронией спрашивает Тимур.

Если бы такое позволил бы мой предыдущий начальник – да.

Хотя, кому я вру. Я бы никогда не осмелилась. Я никогда не умела за себя постоять.

За меня всегда горой стоял Тимур.

Встречаюсь с ним взглядом.

- Нет. Но я уйду отсюда сразу же. И плевать на две недели. Даже если мою трудовую возьмёшь в заложники. Там всё равно никаких ценных записей.

Он поджимает губы.

Отстраняется резко, и я снова могу дышать. Делаю глубокий вдох, как утопающий, который выбрался, наконец-то, на поверхность. Но это не слишком помогает. Воздух вокруг меня отравлен его запахом. И что самое страшное, теперь я понимаю, что аромат парфюма тут не при чём. Даже через эти дорогие флюиды я ощущаю явственно терпкий мужской запах его кожи. И это намного, намного опасней для меня.

Кажется, ещё немного, и я упала бы куда-то в безвольную темноту. И позволила бы его рукам делать всё, что они пожелали.

Хорошо, что у меня хватило смелости и силы духа.

Плохо, что вот так начинается первых день из тех бесконечных четырнадцати, которые я ему обещала.

Тимур отворачивается, подхватывает со стола какую-то чёрную кожаную папку.

- Больше не повторится, Елизавета Андревна. Жду вас внизу. Поторопитесь.

Даже не глядя в мою сторону, широким шагом выходит из рабочего кабинета. Я подхожу к столу, опираюсь на него руками, которые дрожат так, словно я хронический алкоголик, у которого неделю не было денег на бутылку. Пытаюсь перевести дух. Дух не переводится. Мысли мечутся в голове пьяными белками, то и дело сталкиваясь между собой и со стенками черепной коробки.

Я не понимаю, что мне делать теперь и как реагировать на то, что было. Пока что даже осмыслить до конца не получается, настолько всё было неожиданно.

В конце концов профессионализм берёт верх. Пока я секретарь, должна выполнять свои рабочие обязанности. У моего начальника важная встреча, я должна присутствовать.

Беру сумочку и рабочий ежедневник для записей на всякий случай тоже.

Нетвёрдой походкой топаю к выходу из своего секретарского «предбанника»… чтобы в дверях столкнуться с Кариной. Она чуть не уронила горку папок, которые несла, когда меня увидела.

- Си… синицына! – у неё аж челюсть отвисла, когда она увидела меня в моём наряде. – Только не говори мне, что на тебе мужская рубашка!

- Хорошо, не скажу, - покорно согласилась я.

Её глаза вспыхнули азартным огнём.

- И где, позволь поинтересоваться, ты её взяла?!

Я отвела глаза.

- Синицына!

- Мне пора.

- Лизка, стой!! Это же бомба! Я требую подробностей!! Вы с ним что, это самое?!..

Я стремглав юркнула в проход между кадровичкой и стеной и не обращая внимания на её восторженные вопли, вывалилась в коридор.

Могу представить, что она подумала. Каким «этим самым» мы занимались с начальником, что я теперь щеголяю в его рубашке. Чёрт! Как же это всё неприлично… ну почему, почему я не смогла соврать как-нибудь половчее? Подходящие ответы на неприятные вопросы мне обычно приходят ночью, когда лежу в кровати. На прямой вопрос в лоб у меня обычно или правда-матка, или какая-нибудь глупость рвётся, после чего я потом годами могу вспоминать это, прокручивать в голове и грызть себя за глупость.

По счастью, остальные сотрудники массово свалили на обед, поэтому в коридорах было почти пусто и на меня никто не обратил особого внимания.

Удалось просочиться до первого этажа незаметно, даже в лифте я ехала одна.

Плохо, что нога болела всё сильнее. Как-то я неудачно на колено приземлилась. Вот только этого мне теперь не хватало! В метро и в битком набитом автобусе вечером инвалидам не место. Там ловкость потомственного акробата в десятом поколении нужна, а не вот это вот неуклюжее пугало, каким я себя сейчас ощущала.