Бывшие. Приручи меня!

Глава 7

Чёрный взгляд скользит ниже.

Задерживается на вырезе рубашки, который нервно колышется, потому что я дышу, как загнанный зверь.

Ещё ниже.

Вижу, как ходит кадык на горле, когда Тимур сглатывает слюну. И мне бы уже спасаться бегством отсюда, потому что я больше не пристёгнута, и меня ничего не держит. Но на самом деле держит слишком многое.

Обещал больше не трогать и держаться от меня подальше.

Я себе тоже много чего обещала.

- Так и не переодела… - хрипло шепчет Тимур. – В каком виде ты собираешься на обед с нашим важным деловым партнёром? Совсем не думаешь о репутации фирмы.

И его пальцы касаются дыры в моих колготках, о которых я уже и забыла. Чуть выше колена. Ложатся очень точно – прямиком на обнажённую кожу в прорехе нейлона.

Горячо.

Меня прошибает током, и я дёргаюсь, вжимаясь спиной в кресло. Но по-прежнему остаюсь на месте. Только крепче прижимаю к себе злосчастный ежедневник, словно щит. Как будто он может меня спасти от того урагана, который ворвался в мою спокойную и размеренную жизнь, подхватил меня своим властным полётом, и теперь кружит и не пускает.

Молчание. Тишина. Мы разве никуда не опаздываем?..

Тимур медленно касается моей кожи, ведёт кончиками пальцев выше, перечитывает прорехи в разошедшейся стрелке… сдвигает край моей юбки. Прикусываю губу и забываю дышать.

Останавливается. Как раз, когда у меня уже едва не остановилось сердце.

Его сдавленное ругательство сквозь зубы.

- Так. Синица. Бегом марш. Или мы сейчас доиграемся.

Каким-то чудом умудряюсь с первого раза попасться дрожащей рукой по ручке автомобильной дверцы и вывалиться наружу.

От того, как опираюсь всем телом, забывшись, на обе ноги, правое колено простреливает острой болью. Морщусь, но решаю терпеть. Я не должна запороть Тимуру важную встречу.

Изо всех сил сдерживая хромоту, иду вперёд, с каждым шагом ощущая себя Русалочкой, которая ступала «как по лезвию бритвы», так сильно у неё болели ноги, которые подарила ей злодейка Урсула.

- Я в уборную… сниму колготки и приду… - бормочу Тимуру, когда он догоняет.

Не отвечает мне ничего. Только странным взглядом буравит спину, когда я спешу как можно быстрее оторваться от него подальше.

С таким смятением внутри только важные деловые обеды проводить!

***

Улыбчивая блондинка, выставив вперёд объемный бюст под белой, рвущей пуговицы рубашкой, пытается перехватить меня у входа учтивыми вопросами, но я тут же сбиваю её своим контр-вопросом – об уборной. Её улыбка становится немного застывшей. Наверное, решила, что я – из тех прохожих, которым на улице приспичило, и они ищут первое попавшееся кафе за неимением общественных туалетов поблизости. Но чуть ли не во всеуслышание скрипя зубами, она меня провожает. Наверняка у них тут закон «клиент всегда прав». Даже если по нему видно, что ничего дороже чашки кофе он тут не закажет.

Только закрывшись в кабинке, я прихожу в себя.

Ох, мамочки… что это было?

Кожа внутренней поверхности бедра до сих пор горит там, где к ней прикасались пальцы Тимура.

Стаскиваю кое-как многострадальные колготки, и повздыхав – это был мой любимый цвет, и недешевые к тому же, - отправляю их в мусорное ведро.

Выхожу, и первое мгновение стою на краю зала, нервно оглядываясь, как оленёнок, попавший в свет фар посреди ночной трассы. Здесь уютный полумрак, много зелени, живая музыка, дорогое дерево и дорогие запахи. Как вообще Тимур, балбес и двоечник с окраин, умудрился попасть в такое место, да ещё и чувствовать себя здесь, как рыба в воде? Не понимаю. Я вообще много чего в этой жизни не понимаю.

Например, зачем смотреть на мои голые ноги таким голодным взглядом.

Каким смотрит Тимур, когда замечает меня первый.

Я иду к нему через весь зал, как бандерлог к питону Каа.

Надежду примоститься где-нибудь подальше, за краешком стола, Тим на корню обрубает, выдвинув для меня стул рядом с собой.

Оказавшийся напротив солидный, статный и широкоплечий мужчина – седовласый, тщательно выбритый, в хорошо сидящем костюме шоколадного цвета и кремовой рубашке, удивлённо выгибает бровь.

- Не знал, что ты придёшь со своей девушкой, Тимур! Она прелесть!

- Это моя личная помощница, - сухо отвечает Тим, пока я краснею. – Елизавета Андреевна.

Его рука почему-то остаётся лежать на спинке моего стула.

Я застываю, словно шомпол проглотила, на краешке сиденья, и чтобы отвлечься, раскрываю ежедневник на чистой странице. Щёлкаю ручкой. Я здесь по делу, кто бы что ни говорил. Плохо, что колено продолжает пульсировать болью. Но я привычно игнорирую её. Дело – это главное.

Когда мы сдавали егэ по математике, у меня поднялась температура под сорок.

Мама сказала, что если я не буду уметь преодолевать трудности, в жизни ничего не добьюсь.