Бывшие. Приручи меня!

Глава 14

- Что ты себе позволяешь? – прошептала я. Почему-то севшим голосом.

Чёрные глаза Тимура метали молнии.

- Ты к нему в фирму не пойдёшь.

- С каких пор ты мной командуешь? – оторопело проговорила я. Начальник нависал надо мной, словно гора. А точнее, вулкан. Который вот-вот накроет бедную-несчастную овечку, заблудившуюся на склонах среди папок с бумагами, волной кипящей лавы.

- С таких пор, что ты до сих пор сбиваешься со мной на «ты», Синицына! – съязвил Тим. – Между нами связь. С тех самых пор. Как было, так и осталось – ты можешь отрицать, сколько угодно. Но ты у меня вот здесь, Синица!

Я думала, он на горло покажет.

Но большая и сильная мужская ладонь легла куда-то в область сердца. Сжала ткань дорогого костюма.

- Болит у меня до сих пор. Ничего не могу сделать. Ты у меня болишь, - как-то тихо и очень просто проговорил Тимур, вдруг растеряв всю злость. И в голосе его прозвучали тоскливые нотки, от которых у меня почему-то тоже ёкнуло.

Я опустила голову и принялась аккуратно смахивать обрывки со столешницы в ладонь, чтобы скинуть их в мусорную корзину под столом. Передышка была нужна, чтобы подобрать слова. А они, заразы такие, всё не находились.

Он меня тогда этим и зацепил.

Через всю браваду и иронию отпетого хулигана у него иногда прорывалось что-то настоящее, что-то тихое, то, что видела, кажется, только я. Ну, или обманывалась, чтобы почувствовать себя особенной.

Мне вдруг очень ясно и живо вспомнилось, почему я тогда уехала.

Я сжала под столом пальцы в кулаки.

- Тимур, я скоро уйду отсюда, и наши пути разойдутся. Ты просто злишься, что одна из твоих птичек выпорхнула из рук. Охотничий азарт по непойманной добыче, вот и всё. Пожалуйста, найди себе уже новую цель, и дай мне жить спокойно. У меня ведь тоже… ты до сих пор болишь.

Он тяжело оперся на столешницу обеими руками и опустил голову. Долго молчал, не глядя на меня. А потом проговорил:

- Старилов бабник. У него традиция – спать со своими секретаршами. Поэтому к нему в фирму ты не идёшь. Точка. Если уж тебе так не терпится работать где-нибудь, я сам найду тебе место. У меня есть связи в нашей отрасли.

Я покачала головой.

- Справлюсь сама. Напишу резюме, повешу на сайт вакансий, прозвонюсь по…

- Какая ж ты упрямая, Синица! – в сердцах бросил Тим. – Всегда была.

Я все-таки рискнула бросить на него осторожный взгляд из-под ресниц. Зря. Он смотрел на меня так странно, почти с восхищением, что я растерялась. И выдала себя. Наши взгляды сцепились и оторваться я уже не могла. Это как гипноз. И с каждым текущим в молчании, каким-то густым и слишком многозначительным мгновением тишины этот наш взгляд глаза в глаза становился слишком неправильным. Слишком интимным.

- А знаешь, - с расстановкой проговорил Тимур, прожигая меня своими чёрными глазами. – В твоей идее уволиться что-то есть. В конце концов, когда я перестану быть твоим начальником, у тебя больше не останется аргументов.

- Ты о чём? – не сразу сообразила я.

В уголках его губ показалась едва уловимая улыбка.

- Ты сказала, что принципиально не спишь с руководством. Вообще-то похвальная черта. Так что… больше я не буду препятствовать твоему увольнению, Синицына.

Меня бросило в краску.

Он резко выпрямился, подмигнул мне и отвернувшись, ушёл в кабинет. А я осталась растерянно пялиться в закрытую дверь.

Битых полчаса просто сидела, уткнув лицо в ладони. И пыталась прийти в себя. Сердце колотилось как ненормальное, сосредоточиться не получалось. Буквы плыли перед глазами, я ни черта не понимала в документах.

В конце концов набралась смелости и постучала к Тимуру.

- Можно мне сегодня пораньше…

- Без проблем, Синица! – легкомысленно заявил начальник, покачиваясь в офисном кресле. Он, в отличие от меня, весь был в делах и увлечённо изучал какой-то чертёж. – Не переутруждайся. Нам надо, чтоб к концу твоих двух недель ты была здоровая и полная сил.

Мои щёки начали гореть ещё сильнее.

- Не дождёшься! – процедила я сквозь зубы. Вот же… озабоченный!

Он приподнял бровь.

- Иди, иди! И матушке твой привет. Горячий такой привет от меня! И передай, что скоро ей придётся учиться жить без своей домашней крепостной.

- Я не крепостная! – возмутилась я.

Чёрные глаза прищурились.

- Ну-ну! А напомни-ка мне, Синица, а то вдруг я пропустил. Какие решения за прошедшие годы ты принимала сама?

Я открыла рот, чтоб сказать, что таких просто куча… и так и застыла с открытым.

Взгляд Тима стал каким-то злым.

- Вот именно. Я бы попросил тебя вспомнить ещё хоть одно, которое приняла наперекор ей, но это уже совсем бесполезная затея. Всё, иди, Синица! А то что-то я начинаю выходить из себя. Того и гляди сорвусь раньше двухнедельного срока. И пожалуй, просто тебя украду у твоей помещицы.

- Тим!

Он отшвырнул чертёж и глянул на меня плотоядно.

- Считаю до трёх, и ты выметаешься из моего кабинета. Раз!

- Надо бы всё-таки пожаловаться на тебя! – фыркнула я. – Не за харассмент, так хотя бы в профсоюзный комитет, за деспотичное отношение к ценному сотруднику.

- К без пяти минут безработной, Синицына, - кровожадным тоном проговорил Тимур. – Два! И если ты сейчас же не свалишь, я продолжу то, что мы начали в лифте.

Я вспыхнула. Почему-то стало очень горячо под одеждой – во всех местах, где побывала ладонь Тимура. Ну что за невыносимый человек!

Едва успела юркнуть за дверь, и грозное «Три!» понеслось уже мне в спину.

Я со скоростью света собрала свои вещи и пулей понеслась домой. Под завистливые взгляды остальных сотрудников. Небось, думают, что босс новой любовнице потакает. Ну да ничего, скоро ноги моей здесь не будет! Несколько дней сплетен уж как-нибудь переживу.

Всю долгую дорогу домой, трясясь в метро и переполненном автобусе, я почему-то думала о словах Тимура. Усиленно перебирала в памяти события прошлого в попытках утереть нос Тиму.