Бывшие. Пришло время расплачиваться.

Пролог

— Оппа, попалась? — сильные руки со спины заключают меня в объятия. Делаю глубокий вдох, на мгновение прикрываю глаза, а в следующую секунду расцепляю его руки. Отхожу немного в сторону.

— Что с тобой, красавица моя, всё ещё обижаешься? — с вызовом смотрю в тёмно-карие глаза, обрамлённые густыми чёрными ресницами. Вдох, выдох. Отрицательно качаю головой.

— Я сам себя не прощу за несдержанность. Вернее, за неправильно выбранную тактику. Прочёл первую попавшуюся…

— Идём к гостям! — произношу резче, чем следовало. Иман внимательно смотрит, замечает во мне странность.

— Ты выпила? — слегка прищурив глаза, едва заметно улыбается. — Ты так сильно волнуешься, малышка? — ёжусь. Немного веду плечами.

— Всё, всё, — мой парень поднимает руки ладонями вверх, мол, сдаюсь.

— Не малышка! — его улыбка становится шире. Я замираю, перестаю дышать. Господи, моё сердце сейчас лопнет.

— Я обещаю, подобного никогда не повторится. В следующий раз…

— Я замёрзла!

— Ты чего так нервничаешь? — всё такими же сияющими глазами глядя на меня и негромко посмеиваясь, Хасанов, приобняв за плечи, ведёт меня ко входу в один из самых дорогих ресторанов нашего города. На сегодняшний вечер его семья полностью выкупила это заведение.

И в самом деле, много гостей. Все очень уважаемые люди, как меня и предупреждали. Мне кажется, парочку я даже видела по телевизору. Иман просил, чтобы я оделась как можно изысканней. Даже хотел мне платье купить, но я наотрез отказалась. Пусть мы не богаты, но всё же моя семья не бедствует. Моё платье, конечно, не за сто пятьдесят тысяч, как вот, например, на рыжеволосой высокой девушке модельной внешности, но и не на рынке купленное.

Прекращаю глазеть на гостей, поворачиваюсь к любимому.

— Мне нужно будет поговорить кое с какими гостями, — предупреждает он. Внутри мгновенно зреет протест, но я удержать его не имею права.

— Это важно. Постараюсь вернуться к тебе как можно быстрее, — говоря это, Иман пристально смотрит в мои глаза, при этом целует мне руку, тепло улыбается. “Люблю”, — читаю по его губам.

Фуршетный стол ломится от разнообразия всевозможных яств. Выглядит всё очень вкусно и так красиво, что не то что есть, трогать эти шедевральные блюда страшно.

А вот шампанское я беру! Ненавижу алкоголь. Мне не нравится его вкус, но сейчас я хочу ещё выпить. Меня трясёт!

Примерно через пять минут на входе, ведущем на террасу, появляется Кара Саидовна, мама моего Имана. Она замечает меня почти сразу. Её взгляд с прищуром и хищная улыбка царапает душу.

— Дамы и господа, прошу вашего внимания! — Хасанов стучит вилкой по бокалу с шампанским, привлекая к себе внимание гостей. Я вся напрягаюсь. Иман странно смотрит, мне не понятен его взгляд.

— Лейла, подойди ко мне, — почти ласково зовёт меня. Ноги свинцом наливаются, он выжидающе смотрит, а я с места сдвинуться не могу. Что происходит? Зачем этот взгляд? Такой нежный, тёплый. Он сбивает меня. Заставляет снова начать сомневаться.

Не без труда делаю шаг, за ним второй. Не сводя глаз с Хасанова, я приближаюсь к нему.

Сделав последний глоток шампанского, особенно большой, с шумом ставлю пустой бокал на круглый поднос мимо проходящего официанта.

— Лейла, — начинает говорить Иман, поворачиваясь ко мне. — Я достаточно долго ждал этого момента, кажется, будто целую вечность, — намеренно не смотрю в глаза Хасанова, хотя вижу, он смотрит пристально и ждёт от меня того же.

— Ты знаешь, я не умею длинно и красиво говорить. Я умею только чувствовать, — ощущение, что моё сердце сейчас не справится с перекачкой крови и оно на части разорвётся. Иман говорит сбивчиво, он волнуется, и меня это удивляет. Он всегда такой собранный, сосредоточенный, а тут, ну прямо как мальчишка.

— Я давно понял, моя жизнь без тебя не имеет ярких красок. Каждый час, каждая минута…

— Ты что, предложение собрался мне делать?! — Алкоголь сделал своё дело. Голос мой достаточно твёрдо звучит.

— Да брось, Иман! — смеюсь натянуто, но всё же мой смех звучит правдоподобно. — Посмотри на меня, я красива! У меня потрясающая фигура, и в голове не опилки. Ты действительно думаешь, что я выйду за такого неудачника, как ты?

— Лейла, что ты несёшь? — всего пара мгновений, и Хасанов берёт себя в руки.

Жёсткая хватка за предплечье, Иман волоком тащит меня на выход.

— Пусти, мне больно! — кричу, когда мы остаёмся с ним совсем одни.

— Это мне больно! — и я слышу эту боль, только мой любимый не представляет, насколько мне сейчас нестерпимо больно. Мне кажется, я вот-вот умру.

— У тебя же ничего своего нет, — упрямо продолжаю. — Ты — голодранец! — взгляд Хасанова обжигает льдом. Прилагаю максимум усилий, чтобы не отступить. Мне становится невыносимо страшно.

— Я жизни красивой хочу, а твои родители не желают раскошеливаться! — голос едва не просаживается. Не знаю, удалось ли удержать его. Делаю вдох.

— Ты неудачник, и родители твои…

— Не смей!

— Почему? — и снова я невозмутима. — Хотя неважно. Ты полный кретин! Думаешь, ты один у меня? О нет, дорогой. И до тебя, и после у меня были мужчины и…

— Ложь! Ты была девственница! — резко замолкает. Смотрит уже с презрением.

Всё так и должно быть. Это единственный выход, и сейчас осталось выполнить последнее условие.

— Медицина давно шагнула вперёд! Я сделала операцию, она несложная. Ты так легко поверил в мою неопытность, но я давно… — господи, как же противно от самой себя. Как мне продолжить нести эту чушь?

— И вот буквально сегодня я провела ночь с другим мужчиной! — звонкая пощёчина обжигает лицо. Кажется, ещё и шея хрустнула от того, насколько резко и сильно она мотнулась вправо.

— Пошла вон, сука!

Дважды повторять мне не нужно. И так держалась из последних сил.