Бывшие. Сердце не обманешь

Глава 2

Макс

Дождь. Он стучал по крыше моего внедорожника, как будто хотел пробиться внутрь, достучаться до меня. Я щурился, всматриваясь в дорогу, которую почти не было видно из-за потоков воды. Фары выхватывали из темноты мокрый асфальт, разметку, редкие огни ночного города, который спал, не зная, что где-то там, в этой холодной темноте, лежала она — женщина, которая когда-то уничтожила нашу семью, любовь и планы на будущее.

Рука сама потянулась к радио — выключить. Тишина. Только шум воды за стеклом и едва слышный вой полицейской сирены вдалеке, который напоминал мне о том, что мир все еще вращается.

Еще десять минут назад я был дома: разбирал документы по новому проекту и пил кофе, который уже успел остыть. Потом звонок. Неизвестный номер.

— Здравствуйте. Максим Сергеевич?

— Да, — ответил я. — Кто это?

— Это Городская клиническая... Ваш номер записан как контактный у Киры Осокиной…

Словно лед в груди хрустнул. Пальцы сами сжали телефон так, что корпус чуть не треснул.

— Что случилось? — в моем голосе спокойствие, даже показное равнодушие.

— Она попала в ДТП. Серьезно пострадала…

Теперь я мчался по пустынным улицам, и в голове крутились мысли: «Почему у нее до сих пор мой номер?»

Мы же развелись пять лет назад. Я переехал на другой конец города, начал жизнь с чистого листа, поднялся в своем бизнесе, а ей даже ни разу не позвонил! Но для каких-то бюрократических систем я все еще был «мужем Киры Осокиной». Мужем женщины, которая когда-то сказала мне, что карьера важнее нашей семьи и детей. Женщины, которую я постарался забыть.

Я резко свернул на парковку больницы.

— Вы Осокин? — к машине уже бежала медсестра с зонтом.

Странно, в больницах ночных посетителей так не встречают… Я ничего не ответил, просто выскочил под дождь, не обращая внимания на капли, стекающие за воротник:

— Где она?

— Реанимационное отделение, третий этаж. Но...

Я уже шел вперед не дослушав. Знакомые коридоры: странно, как даже спустя годы тело помнит дорогу. Здесь я бывал часто, но тогда с цветами, с улыбкой, когда Кира сломала ногу на лыжах. Тогда она смеялась, говорила, что я слишком опекаю ее. Сейчас здесь пахло антисептиком и страхом.

— Документы! — окликнула меня старшая медсестра из-за стойки.

Я остановился, медленно повернулся:

— Я к Осокиной. Она моя жена, — сказал я тихо, но грозно. Так, что женщина отпрянула. — Где. Она.

— Халат хотя бы и бахилы наденьте, — растянула губы в испуганной улыбке медсестра.

Другая подбежала ко мне со всем необходимым:

— Вот… В реанимации стерильно…

Быстро натягиваю синие бахилы на ботинки за сорок тысяч, накидываю на плечи халат, который размеров на пять меньше нужного. Иду дальше.

Лифт. Третий этаж. Двери реанимации распахнулись, и меня встретил врач в белом халате. Усталое лицо, руки в пятнах от зелёнки.

— Вы родственник?

— Да. Муж. Бывший.

— Ваша жена в стабильном состоянии, но...

Я перевел взгляд за его плечо. Через стекло палаты я увидел ее. Кира. Бледная, с трубками капельниц, идущих к венам, окруженная мониторами и наклейками датчиков. Голова в бинтах, и только бог знает с чем еще под одеялом.

Такая маленькая на больничной койке. Не та уверенная в себе женщина, которая когда-то решила строить карьеру и отложить семью и детей на десяток лет. Ее каштановые волосы спрятаны под повязками или вообще сбриты… Ресницы лежат на щеках темными полукружьями, а все лицо покрыто мелкими ссадинами.

Кира всегда была хрупкой, но теперь казалась совсем беззащитной. Как рыбка, выброшенная на песок в жаркую погоду.

— Перелом бедренной кости в двух местах со смещением, сотрясение мозга, множественные гематомы… — врач говорил что-то про операцию, про реабилитацию, но я почти не слышал.

В ушах шумело, и я чувствовал, как земля уходит из-под ног. Я подошел ближе, прижал ладонь к холодному стеклу, как будто мог через него дотронуться до нее, передать ей немного своего тепла и силы.

Сам от себя такого не ожидал.

Пять лет. Пять лет я не видел ее. Не слышал ее смеха, не чувствовал запаха ее духов по утрам. Пять лет я строил бизнес, возводил элитные экодома… Ирония судьбы: ведь мы когда-то мечтали о таком. Открывал фонд помощи онкобольным. Помогал другим — лишь бы забыть о ней. Я жил дальше.

А теперь она лежала здесь. Без сознания. Одна.

— ...контактный номер не обновлялся, поэтому позвонили вам, — доктор перебирал бумаги. — У нее есть кто-то еще? Родители?

— Мать в Благовещенске живет, — автоматически ответил я. — Отец умер. Мы с ней давно в разводе.

Врач хотел еще что-то сказать, но замолчал. Потом произнес:

— Тогда мы зря вам позвонили. Сейчас известим ее мать. Извините, что…

— Мы можем перевезти ее в частную клинику? — спросил я.

Врач удивленно поднял брови:

— Это дорого. И…

— Я возьму на себя все расходы, — отрезал я. — Ее состояние позволяет ее перевезти?

— Да, — кивнул доктор, — она еще несколько часов будет спать под препаратами.

— Тогда готовьте ее к транспортировке, — приказал я и достал из кармана телефон, одним движением набирая номер своей ассистентки. — Даша, срочно. Нужна палата в «Медикале»… Не завтра, а сейчас. И хирург там. Выполняй!

Я посмотрел на Киру. Она никогда не была беспомощной: всегда собранная, целеустремленная… За это я ее и полюбил. Сильный характер, а не курица с косметичкой. А сейчас…

Сейчас не мог понять, что испытываю. Не было злости. Не было злорадства и даже сожаления. Только странное спокойствие: как будто я всегда знал, что когда-нибудь она снова войдет в мою жизнь вот так: неожиданно, грубо, не оставляя мне выбора.

Для всех в нашем городе я был крутым мужиком, богатым холостяком, который любого прогнет под себя. И только Кира знала, что я могу быть другим. Мягким. Давно знала. Пять лет назад она ушла строить карьеру, растоптав мои чувства…