Бывшие. Сердце не обманешь

Глава 4

Кира

Между нами повисла тишина, густая, тяжелая, как старое ватное одеяло. Я отвела глаза от мужа и посмотрела в окно, где продолжал лить дождь, а он смотрел на меня. Я чувствовала его взгляд на своей коже, как физическое прикосновение.

— Почему ты здесь? — наконец спросила я, все еще не глядя на него.

Макс подошел ближе, и я почувствовала знакомый запах его одеколона — древесный, с нотками цитруса. От этого запаха сжалось сердце.

— В твоей медкарте до сих пор мой номер, как контактного лица.

— Блин, — я сжала простыню пальцами. — Я должна была его сменить. Просто замоталась и забыла. Зря врачи тебе позвонили… Это ошибка.

— Счастливая ошибка, — он сел на стул рядом с кроватью. Его близость сводила меня с ума. — Иначе ты бы сейчас лежала в общей палате с начинающимся пролежнем и ждала очередь на операцию еще сутки. А там бы пришлось ломать, начавшие неправильно срастаться кости. А еще кашляющие и вонючие бабки на соседних кроватях. Храп…

Он перечислял прелести больших палат, в которых лежат от шести до десяти человек, а я понимала, что он прав. Но признавать этого не хотела.

Я сжала губы, чувствуя, как злость поднимается во мне. Он всегда так. Все знает лучше. Все контролирует.

— Не пугай. Я разберусь сама. Как-нибудь...

— Как? — он резко встал, и в его глазах вспыхнул огонь. — Ты не сможешь даже сесть без боли! У тебя перелом бедра, Кира. Тебе предстоит месяцы реабилитации. Сначала ты будешь либо лежачей, либо стоящей на костылях, потом ходунки и трость. Ты не сможешь сама готовить, убираться, даже в душ сходить без помощи!

— Это не твоя проблема! — выкрикнула я и взвыла от сильной боли в голове.

Слезы выступили на глаза. Я ненавидела себя за эту слабость.

— Ты всегда будешь моей проблемой! — он почти крикнул это, затем резко выдохнул, проведя рукой по лицу. — Прости. Я не хотел кричать. И тебе орать нельзя. У тебя сотрясение. Голова в бинтах, а там, где зашивали, докторам пришлось все сбрить. Ты теперь большей частью плешивая.

Я открыла рот, чтобы ответить, но так не выдавила из себя ни звука. Он прав. Как всегда.

Пять лет одиночества, воспоминаний о его уверенности в себе, о его крепких, но нежных и надежных руках, и вот… Он снова рядом, типа заботиться, и снова прав. Сейчас я — беспомощный манекен с кучей физиологических потребностей, которые не смогу удовлетворить самостоятельно.

— Дай зеркало, — после затянувшегося молчания попросила я.

— Косметичку не ношу, — хмыкнул Макс, но достал из кармана свой мобильник и протянул мне, включив фронтальную камеру.

Батюшки мои!!! Да в гроб краше кладут, чем я сейчас выгляжу. Как боец с ожесточенного фронта: с контузией и кучей осколочных ранений. Видимо, лобовое и водительские окна разлетелись от удара и полоснули меня по лицу и шее.

Я протянула Максу телефон:

— Забери… Жутко смотреть. А что с тем водителем?

Муж убрал мобильник в карман:

— Ушиб грудной клетки и немного перед грузовика покоцан. Это ты к нему на встречку вылетела. Куда торопилась?

— На работу.

— В десять вечера?

— Да!

— Кто бы, блядь, сомневался, — грустно хмыкнул Макс, — ничего на уме, кроме работы… Карьеристка. Сначала семью разрушила, теперь себя чуть не угробила. Что на очереди во благо работы? Начнешь младенцев в жертву приносить?

Я отвернулась к окну. По стеклу хлестал дождь, струи стекали вниз, а я понимала, что мне нечего возразить на упреки мужа. Сколько я их выслушала пять лет назад, когда отказалась заводить детей, заниматься выпечкой пирогов, а решила стать сильной и независимой.

— Я не хочу твоей жалости, — прошептала я.

— Я не жалею тебя, — он подошел к двери. — Я просто помню, все помню. Даже если ты сама забыла.

Он вышел, оставив меня одну: с болью, с вопросами, с воспоминаниями, которые нахлынули, сметая все преграды. Я закрыла глаза, и по моим щекам потекли слезы: тихие, горькие, такие же безнадежные, как этот октябрьский дождь за окном.

Он не должен был возвращаться. Зачем он приехал? Зачем взялся решать мои проблемы?

Все эти годы я вспоминала его, но не просилась вернуться из гордости… Из-за упрямства. Упертость и неуступчивость — мой девиз по жизни. На работе он хорош, а вот в личной жизни вышел промах.

Но где-то в глубине души, в том самом уголке, который я годами старалась игнорировать, что-то маленькое и теплое шевельнулось. Кажется, это называется надежда: «А что если… А вдруг он хочет меня вернуть?»

Но я резко оборвала эту мысль. Нет. Прошлое осталось в прошлом. Тем более его глаза смотрели на меня так, будто он помогает чужому человеку.

Я сглотнула комок в горле. Моя надежда была глупой, даже жалкой. Макс здесь из чувства долга, не более. Он всегда был ответственным, и бросить меня в таком состоянии не в его правилах. Но его забота — словно бальзам на израненное сердце и нож в спину одновременно.

Неужели все мои достижения, карьера и независимость стоили того, чтобы оказаться в этой больничной койке, беспомощной и одинокой? Я всегда считала, что могу справиться со всем сама, что мне никто не нужен. Но сейчас, когда я не могу даже нормально пошевелиться, эта уверенность испарилась, оставив лишь пустоту и страх.

Даже если мое сердце билось чаще при его виде, я не могу снова пройти через это. Не могу снова пережить ту боль, которая появилась, когда я своими руками разрушила семью.

Я осталась одна в палате. С израненным телом и разбитым сердцем. И с надеждой, которую боялась признать даже перед самой собой.