Бывшие. Сердце не обманешь

Глава 8

Кира

После обеда Наина Васильевна устроила мне «банный день». С ее помощью я кое-как справила нужду, потом она обтерла меня влажными салфетками с запахом лаванды и надела свежее белье. Унизительно? Еще бы. Но в ее действиях не было ни капли смущения или брезгливости, только четкий, профессиональный подход. Это немного спасало мою гордость.

Я тоже старалась сохранять лицо, понимая, что эта женщина будет рядом со мной до тех пор, пока мне не снимут гипс, что спрятал ногу от самого паха до голени: чтобы я не могла колено согнуть. А выше бедра он фиксировал всю тазовую область почти до талии! При таком подходе я думала о женских корсетах прошлых веков, как о манне небесной.

Пока Наина обтирала меня, то говорила:

— Вы, Кира, сильно не расстраивайтесь. Это всего на пару месяцев. А лежать вы у меня не будете. Еще сегодня я вас переверну и массаж сделаю, а завтра вы костыли освоите. Станете расхаживаться… Ваша беда в том, что присесть в этом гипсе невозможно, а значит, и в туалет сходить по-человечески. Но тут с вами только я одна буду… А представьте, каково в больнице с соседями по палате: вам по большому приспичило, а на соседних койках такие же беспомощные… И справляют нужду в судно и утки друг перед другом. Только и можно, что культурно отвернуться… — она закончила поправлять на мне чистую сорочку. — Ну вот, теперь вы у меня в порядке… Что-то желаете попить или покушать?

— Нет, — я посмотрела в окно на серое небо и вздохнула.

Наина Васильевна уселась в кресло и стала читать вслух какую-то легкую дамскую новеллу с парой влюбленных на обложке. Я почти не слушала, уставившись в потолок. В голове крутились одни и те же мысли: «Макс. Работа. Марк. Мой Вектор. Макс».

Я ненавидела свою беспомощность. Ненавидела Макса за его самоуверенность. Но больше всего я ненавидела слабый луч надежды, который теплился где-то глубоко внутри: «А вдруг он не из чувства долга? А вдруг он не просто пытается помочь?»

Эти мысли прервал резкий стук в дверь. Не дожидаясь ответа, в палату ворвался Марк!

Он выглядел ужасно: лицо бледное, слева синяк на половину физиономии, дорогой пиджак помят. А глаза дурные, как у бешеной ондатры по весне.

— Ну ты даешь, Осокина! — рявкнул он мне не здороваясь. — Лежишь тут, как клуша, а мне потом твой бывший муженек морду набивает!

Его даже не смутили мое посеченное лицо и перебинтованная голова.

Наина Васильевна мгновенно встала, преградив ему путь к кровати.

— Вы кто такой? Почему в палате без разрешения? Больной нужен покой! Немедленно выйдите!

— Я ее партнер! — огрызнулся Марк, но под ее суровым взглядом немного сбавил пыл.

— Кира, ты вообще в курсе, что твой психованный экс-муж устроил? Я пришел к нему, как к деловому человеку, тебя искал… А он наорал, пригрозил, а потом и вовсе ударил?! — он потыкал пальцем в свой фингал. — Из-за тебя! Потом заявил, что сам будет разбираться с «Вектором»! Кто его вообще просил? Он теперь все к рукам приберет! Пришлось десяток звонков сделать, чтобы тебя в этой клинике найти.

Я смотрела на него, и, кусок за куском, пазл складывался в моей голове. Так вот почему Макс забрал мой телефон. Он не просто «улаживал» мои дела, он пошел в лобовую атаку.

— За что он тебя ударил? — тихо спросила я.

Марк замялся, отвел взгляд.

— Да так… Я пытался объяснить, что у нас срочная работа… а он и слушать не стал! Набросился, как зверь! Ненормальный! Психопат!

Марк снова перешел на крик, но Наина, что стояла рядом с ним, резко щелкнула пальцами у него перед носом и строго сказала:

— Не кричите так громко, пациентам в соседних палатах трудно вас игнорировать. Им тоже покой нужен.

Мой бизнес-партнер бросил на сиделку раздраженный взгляд, но снова сбавил децибелы:

— Я этому шкафу объяснил, что у нас сделка срывалась… А он повелел своему помощнику наш «Вектор» прошерстить. Он хочет отжать наш с тобой бизнес! Ты должна ему помешать! Это он так тебе мстит за прошлое: лишит работы и оставит с голым задом.

Он врал. Я видела это по его бегающим глазам. Но его слова попали точно в цель — в мою старую обиду на Макса за то, что тот хотел запереть меня дома на хозяйстве; на его властность; на его желание все контролировать.

Ярость, горячая и слепая, закипела во мне с новой силой.

Как он смеет?! Он не имеет права копаться в моих делах и бить моего партнера, пусть даже подлого крысеныша Марка, и решать за меня мои рабочие вопросы!

Но и наговаривать на Макса про то, что тот оставит меня без средств, не позволю!

— Выйди, — прошипела я Марку. — Немедленно.

— Но Кира…

— Выйди! — я крикнула так громко, что боль пронзила голову, и я зажмурилась.

— Вам выйти сказали, — раздался суровый голос Наины Васильевны. Она взяла Марка под локоть и, не церемонясь, повела к выходу из палаты. — И больше не приходите. Иначе я вызову охрану. А про этот визит сообщу Максиму Сергеевичу.

Сиделка вытолкала Марка и сама вышла следом. Дверь закрылась. Я осталась одна, дрожа от бессильной злости. Слезы жгли глаза. А если Марк сказал правду и это многоходовая месть бывшего мужа? Я не видела правды. Я видела только то, что хотела видеть: подтверждение своей правоты. Макс — варвар, который силой решает все проблемы. А я — его жертва. Можно сказать — заложница.

Наина Васильевна вернулась в палату, молча подошла и поправила мою подушку.

— Успокойтесь, — сказала она строго и протерла салфеткой мои глаза. — Давление подскочит. Мужчины они всегда… мужчины. Разберутся.

Но я уже не слушала. Я уставилась в стену, планируя, что скажу Максу, когда он появится. Он не имеет права так со мной поступать. Никто не имеет права. «Вектор» — мое детище! Я создала эту фирму с нуля. Марк появился позже, когда я перестала справляться одна. Он вложился в развитие компании, и мы стали партнерами.

Я давно начала замечать, что он прокручивает свои делишки на стороне, но не заостряла на этом внимание, пока это мне не вредило. Может, даже хорошо, что Макс прошерстит «Вектор». Вдруг всплывет что-то, о чем я сама даже не догадываюсь…