Бывшие. Сердце не обманешь

Глава 19

Кира

Незнакомка вошла в дом с такой небрежной, отработанной уверенностью, словно делала это каждый день на протяжении многих лет. Она даже не посмотрела по сторонам, не окликнула, не постучала, просто зашла в прихожую, сняла пальто и повесила его на вешалку. Ее движения были отточенными, привычными, хозяйскими. В каждом жесте читалось полное, беспрекословное право находиться здесь.

Мы с Наиной застыли в гостиной, как два изваяния, застигнутые врасплох этим внезапным вторжением. Лидия, стоявшая рядом с подносом, на котором дымился чай, сделала каменное, абсолютно невозмутимое лицо и безмолвно, с подчеркнутой почтительностью, удалилась на кухню, демонстративно отстранившись от происходящего и дав понять, что она — всего лишь прислуга и в господские дела не вмешивается.

Шатенка направилась к нам на своих высоких каблуках. Увидев меня, стоящую на костылях, в шелковой чалме, скрывающей мою лысую голову, она притормозила, и на ее красивом, ухоженном лице на секунду мелькнуло что-то неуловимое: то ли легкое удивление, то ли быстрая оценка, граничащая с брезгливостью. Но тут же, будто щелкнув выключателем, она вспыхнула самой ослепительной, обаятельной и абсолютно неискренней улыбкой.

— Здравствуйте, Кира Валентиновна! — ее голос был сладким, мелодичным и подобранным, как ее костюм. — Я Дарья, помощница Максима Сергеевича. Мы с вами, к сожалению, не были знакомы. Это я организовывала для вас все здесь: и комнату, и медицинское оборудование, и все закупки. Надеюсь, вас все устраивает? Если что-то нужно, вы только скажите.

Она осмотрела меня с ног до головы медленным, задерживающимся на деталях, оценивающим взглядом. Я чувствовала себя старым, разбитым автомобилем на фоне новенького спорткара. Лысая, в гипсе, с костылями, с лицом, подпорченным следами от царапин… Рядом с этой ухоженной, пахнущей дорогими духами, идеально одетой женщиной я выглядела жалким, беспомощным заморышем, непонятно как оказавшимся в этом богатом доме.

— Здравствуйте, — выдавила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и холодно, без тени дрожи. — Да, спасибо за вашу заботу. Все очень комфортно. Очень... продуманно.

— О, это пустяки! — она махнула изящной, с идеальным маникюром рукой, и я заметила на ее запястье тонкие золотые часики. — Для Максима Сергеевича нет ничего невозможного. Он просто поставил задачу, и все было сделано в лучшем виде. Он всегда стремится к идеалу.

Она ловко, почти неприметно, вставила упоминание о своей близости к Максу и о его «стремлении к идеалу», на фоне которого я, в своем нынешнем виде, смотрелась особенно убого. Я отметила это ядовитое жало...

— Да, он всегда был человеком действия, — парировала я, делая вид, что не понимаю саркастичного подтекста и воспринимаю все как деловую беседу. — Очень ценно, что у него есть такие ответственные и эффективные сотрудники, как вы. Это должно сильно разгружать его, освобождать время для более важных дел.

— О, вы даже не представляете, насколько! — она сладко улыбнулась, и ее глаза блеснули. — Мы с ним проводим вместе почти все рабочие дни, а иногда и вечера. Я знаю все его привычки, предпочтения, его график... Даже кофе ему варю так, как он любит, — крепкий, без сахара, с каплей сливок. Говорит, больше никто не умеет так угодить. — Она посмотрела на меня с легким вызовом.

Мой желудок сжался в тугой, болезненный узел. Она уже не намекала, она открыто давала понять, что занимает в его жизни гораздо больше места и знает его гораздо лучше, чем простая сотрудница. Что она — часть его повседневности, его быта, его привычек.

— Как мило с вашей стороны, — сказала я, и моя улыбка стала напряженной, натянутой, как струна. — Жаль, что в свое время я была слишком поглощена построением карьеры, чтобы научиться варить идеальный кофе. Но, кажется, Макс всегда ценил во мне другие качества. Силу духа, независимость... — я сама услышала, как это прозвучало глупо и оправдательно.

— Конечно, конечно! — она закивала с поддельным, почти болезненным участием. — Сила характера — это так важно. Особенно для женщины-руководителя. Жаль только, что иногда она, эта самая сила, приводит к таким... ну, вы понимаете... печальным последствиям. — Ее взгляд снова, медленно и сочувственно, скользнул по моим костылям, гипсу и чалме, задерживаясь на красных пятнышках на моем лице.

— Последствия бывают разными, — холодно, отчеканивая каждое слово, ответила я, чувствуя, как закипает гнев. — Одни лечатся. Врачи, время, терпение... А другие, проходят сами собой. Как насморк. Временные трудности.

— О, я уверена, вы со всем справитесь! — воскликнула она с чрезмерной, почти театральной живостью. — Вы же сильная. И Максим Сергеевич, конечно, не оставит вас в беде, пока вы в таком сложном положении. Он очень отзывчивый и благородный человек.

Она снова подчеркнула мое «положение» и его милосердие, как будто я была бездомным щенком, которого он приютил из жалости.

Наш диалог все больше напоминал изощренный фехтовальный поединок, где вместо шпаг были сладкие улыбки, а вместо уколов — ядовитые, мастерски замаскированные комплименты и соболезнования.

— Не сомневаюсь, — сказала я, и мой голос прозвучал как удар хлыста. — Он всегда был джентльменом. Даже с бывшими женами. Всегда доводил начатое до конца.

Это было рискованно, почти на грани, но я не могла удержаться. Ее глаза на мгновение сверкнули холодной сталью, но сладкая, пластиковая улыбка не дрогнула ни на миллиметр.

— Ну, мне не к чему это относить, я ведь не из бывших, — парировала она, игриво взмахнув головой. — Я просто его правая рука. Его опора. И, надеюсь, останусь ею надолго. Нам так хорошо работается вместе.

Она посмотрела на меня с открытым вызовом, испытующе, ожидая, что я сорвусь, начну кричать, обвинять... Но я не дам ей такого удовольствия. Я не буду унижаться перед этой выскочкой.

— Я желаю вам долгих и плодотворных профессиональных успехов, — сказала я с ледяной, вежливой улыбкой, в которой не было ни капли тепла.