Бывшие. Сердце сибиряка

1. Алина

Я приехала в Сибирь продавать дом. Так я говорила себе всю дорогу от аэропорта до этого поворота, где связь пропадает, а снег становится гуще, чем мысли.

Такси остановилось у знакомых ворот, и водитель сразу как-то слишком бодро сказал:

– Приехали.

Словно дальше ехать было просто некуда.

Я вышла, и мороз тут же схватил за лицо. Не зло, а по-хозяйски. Проверил: своя или нет. Я вдохнула, и лёгкие обожгло так, будто я давно не дышала по-настоящему.

Дом стоял, там же, где и раньше. Тёмный, широкий, уверенный в себе. Дом мужчины, который не сомневается. Мы покупали его вместе, в браке. Тогда мне казалось, что это временно. Что мы поживём, а потом – Москва, сцена, свет, люди.

А он тогда сказал:

– Здесь будет наш дом.

Без «пока». Без «попробуем». Егор вообще редко использовал слова, которые можно отменить.

Я открыла калитку своим ключом. Ключ подошёл, потому что Егор не сменил замок, и меня это невероятно воодушевило. Пройдя по расчищенной от снега дорожке, я поднялась на крыльцо вместе со своим чемоданом и уже потянулась к двери, когда она открылась сама.

Егор Волков стоял в проёме, будто знал точное время моего приезда. Высокий и широкоплечий, он заполнял собой пространство небрежной, уверенной силой. Домашняя рубашка была расстёгнута на одну пуговицу больше, чем нужно, приоткрывая треугольник загорелой кожи и намёк на твёрдую линию ключиц. Он не просто стоял – он облокачивался о косяк, расслабленный и изучающий, как сытый хищник, а в его полуулыбке читалось: «Ну наконец-то. Я уже начал скучать».

Он оглядел меня сверху вниз: лениво, уверенно, с лёгкой усмешкой.

– Здравствуйте, девушка, – сказал он. – А вы к кому?

У меня внутри что-то щёлкнуло. Не больно. Привычно. Мой бывший любил придуриваться и шутить, только мне сейчас было совсем не смешно.

– Привет, Егор.

– Не «Егор», а «Егор Палыч», – хмыкнул он. – Ты же теперь в гостях.

Он сказал это легко, с юмором, но я почувствовала: граница есть. Чёткая. Отточенная годами.

– Можно войти? – раздражённо спросила я.

– Вход – десять поцелуев в щёчку или один с языком?

– Я замёрзла, вообще-то!

– Так одеваться надо было теплее, мать. Не на Мальдивы же летела...

С этими словами Егор отступил на шаг, и я прошла внутрь дома. Сразу утонула в запахе. Дерево, дым, кофе, что-то металлическое, и он. Егор. Его запахом было пропитано здесь всё. Впрочем, не удивительно, раз он тут жил последние четыре года.

Он смотрел, как я снимаю сапоги, сверлил взглядом. Я чувствовала это кожей. Не раздевающий взгляд – оценивающий. Как будто он сравнивал: что было и что стало. И я знала, что ему есть что сказать, но он не спешит. Егор вообще никогда не спешил.

– Ты похудела, – заметил он. – В Москве плохо кормят?

– Только обещаниями, – ответила я. – Они не калорийные.

Он забрал у меня пальто, повесил на крючок. Пальцы коснулись моего плеча – коротко, будто случайно. Я дёрнулась и сжала челюсти.

Спокойно, Алина. Ты здесь по делу.

– Чай? Кофе? – спросил он, направляясь на кухню. – Вино не предлагаю, а то ещё приставать начнёшь.

– Чай, – сказала я. – Если можно.

– Можно, – кивнул он.

Он двигался по дому так, будто тот был продолжением его тела. Уверенно, без суеты. И меня вдруг накрыло странное ощущение: я здесь лишняя. Не потому, что он выталкивает. А потому что это больше дом Егора, чем мой.

Мы сели за стол. Он поставил передо мной кружку, сел напротив. Не близко. Не далеко. Ровно так, чтобы между нами было пространство для разговоров и новых ошибок.

– Ну, – сказал он, глядя прямо. – С чем пожаловала?

Я сделала вдох.

– Я хочу продать дом.

Он не удивился. Даже бровью не повёл. Только уголок губ дёрнулся, и я не поняла, что это было: ирония или усталость.

– Смело, – сказал он. – Приезжай после Нового года, когда у меня будет настроение получше.

– Я не шучу, Егор.

– А я и не смеюсь, – он чуть наклонился вперёд. – Хотя мог бы. Представляешь: бывшая жена приезжает из Москвы, чтобы продать дом, в котором я живу. Уссаться можно.

– Ты злишься? – спросила я.

– Нет.

– Дом наш общий, – сказала я твёрдо. – Мы покупали его в браке.

– Я помню, – кивнул он. – Я тогда ещё думал, что ты задержишься. Наивный лошара.

– Ты сам знаешь, почему я не задержалась. Я хотела другой жизни.

– Я знаю, – он усмехнулся. – Сцену, свет, аплодисменты. А тут я. Красивый, сексуальный, но без зрительного зала.

Я не удержалась:

– Ты всегда такой самовлюблённый?

– Я? – театрально удивился Егор. – Ну что ты? Я просто объективный.

– Я приехала ненадолго, – сказала я. – Подпишем бумаги, и я уеду.

– В Москву? – уточнил он. – К своему… как его там?

Я напряглась.

– Откуда ты знаешь?

– Новости читаю иногда. – Он встал, подошёл к окну, посмотрел на лес. – Не переживай, Алина, – добавил он легко. – Я же не ревнивый. И вообще, мужикам в Москве виднее, что делать с актрисами.

Мне захотелось ударить его. Сказать, что он ничего не понимает. Что моя жизнь была сложной. Что я боролась. Что я не просто «ушла».

Но я промолчала.

– Гостевая свободна, – сказал Егор, оборачиваясь. – Можешь пожить пару дней.

– Спасибо.

Он взял кружку, сделал глоток и добавил, будто между прочим:

– И да, Алина. Дом я продавать не хочу. Но поговорим. Я же не зверь.