Бывшие. Шрамы на сердце Молчат

= 12 =

Анжела едва успела убрать с лица горькие эмоции, как увидела перед собой отца. Юрий Кирсанов внимательно посмотрел в глаза дочки.

- Анжела, ты как?

- Нормально, - девушка отвела взгляд в пол.

- Нормально? Тогда почему глаза на мокром месте? - Юрий приподнял пальцами её за подбородок, - Дмитрий тебя расстроил?

- Нет, пап.

- О чём вы с ним говорили?

- Да… так…, - она пожала плечами, - давно не виделись.

- Энжи, я же знаю, что несколько лет назад вы с ним встречались. И помню, как ты страдала, когда вы с ним разбежались. Я не хочу, чтобы ты снова расстраивалась. Дмитрий не свободен. А ты у меня молодая и очень красивая. Ещё встретишь…

- Никого я не встречу! - ответила слишком резко, перебивая его, - и искать не собираюсь. Пап, я не хочу говорить на эту тему. И вообще… Мне нужно вернуться в свою комнату

Анжела отошла от отца и почти бегом побежала в дом.

Кирсанов снова ощутил болезненный укол чувства вины. Из-за него его дочь стала такой. Кажется, Анжела планирует и дальше вести образ жизни, уподобляясь отшельнице. Хорошо хоть, что дети Алисы вырывают девушку из её мира боли.

.

Дмитрий вернулся в дом, здесь было тепло и светло, но внутри у мужчины была пустота, сквозь которую свистел ледяной ветер отчаяния. Он уже снял пальто, механически поправляя манжеты, пытаясь стряхнуть с себя невидимую пелену тяжёлого разговора, когда в дверях гостиной появился Юрий Кирсанов.

Отец Анжелы стоял, опершись одним плечом о косяк. В руке он держал бокал с коньяком, но в его осанке не было расслабленности. Его взгляд, острый и проницательный, скользнул по лицу Дмитрия, будто пытаясь прочитать на нём невысказанные слова.

- Вернулся, Дмитрий, - констатировал Кирсанов.

- Да, извините, немного задержался, - ответил Дмитрий, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Он двинулся дальше, в сторону основного зала, надеясь, что допроса не будет, но ошибся.

- С Анжелой общался? В саду? - вопрос прозвучал прямо, без предисловий, - Кирсанов сделал медленный глоток из своего бокала, не сводя глаз с собеседника.

Сердце Дмитрия болезненно дрогнуло. Он остановился, повернулся к собеседнику, заставляя себя встретить его взгляд.
- Просто... поздоровались. Давно не виделись.

Между мужчинами на миг повисла тишина. Юрий Кирсанов медленно покачал головой, и в этом движении было и некое разочарование, и усталость, и твёрдая отцовская решимость.

- Не надо, Дмитрий. Не стоит говорить мне этого. Я не слепой. И не глухой к тому, что происходит с моей дочерью. Она стала сама не своя после вашего общения, - Юрий замолчал, сжав бокал так, что костяшки пальцев побелели, - Анжела только начала дышать полной грудью. Вы можете с ней общаться, Дима. На отдалённые темы. Но не смей расстраивать мою дочь.

Дмитрий почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он ведь виноват перед Анжелой. Сам оставил её. И Кирсанову это известно. Нехорошо всё вышло между ними в прошлом. Не стоило так горячиться и показывать норов, ещё и перед девушкой. Но былого не вернуть.

- Юра, я…

- Ты сейчас помолвлен, Дмитрий, - перебил его Кирсанов, его голос приобрёл стальную твёрдость, - у тебя есть невеста, Алла. Прекрасная девушка, как я слышал. Вот её благополучием и занимайся. Строй своё будущее. А прошлое... прошлое лучше оставить в покое. Для блага всех.

Каждое слово Кирсанова било точно в цель, отмеряя дистанцию, которую Дмитрий не имел права пересекать. В словах мужчины не было злобы, только холодная, неоспоримая логика и отцовская защита.

- Всё, что было между вами когда - то в прошлом..., поднимать это или ворошить совершенно не стоит. И нечестно. По отношению к Алле. И особенно – по отношению к Анжеле. Ей больно, Дмитрий. После таких... вот бесед.

Дмитрию хотелось бы возразить. Сказать, что он потерял покой после того, как провёл ночь с Анжелой. Но слова застревали в горле. Потому что Кирсанов был прав. Абсолютно, беспощадно прав. И Юрию лучше не знать о той ночи. Иначе ни о каком сотрудничестве и речи быть не может.

- Я никогда не хотел причинять боль Анжеле, - наконец вырвалось у Дмитрия. Его слова прозвучали как-то жалко и беспомощно.

- Знаю, Дима. И не осуждаю тебя. Понимаю, что понять мою дочку невозможно. Особенно в то время, когда вы с ней были вместе, Анжела вела себя… Если честно, я вообще был удивлён, что между вами что-то завязалось. Энжи избегала мужчин. Всех. Оставь её теперь. Дайте друг другу шанс забыть и жить дальше. Это самое лучшее, что ты можешь для неё сделать сейчас. Анжела чувствительная девушка. И я не хочу, чтобы ты устраивал ей эмоциональные качели, - он отпил последний глоток коньяка и поставил бокал на ближайший стол, - а теперь пойдём. Гости ждут.

Кирсанов легко коснулся плеча собеседника, направляя Дмитрия обратно в гостиную. Этот жест Юрия был одновременно и приглашением, и приговором. Дмитрий позволил себя развернуть.

Кирсанова он до конца не понимал. В этой семье есть какие-то свои тайны, которые Дмитрий так и не смог постичь. Даже в прошлом, когда Дмитрий расстался с Анжелой, Юрий его не осуждал. Напротив, словно даже оправдывал и понимал. Со стороны казалось, что сам Кирсанов уверен в том, что с его дочкой не может ужиться ни один мужчина.