Бывшие. Слёзы на память

Глава 4

Второй раз за последние пятнадцать минут мой мир пошатнулся и едва не рухнул.

– Что?! Но как?..

– Понимаешь, последние несколько лет мы не вылезаем из кредитов… Ты занимаешься другой стороной бизнеса и не в курсе…

Это была чистая правда. Я занималась устройством магазинов, решала, какие стеллажи заказать, на какие секции поделить книги, как их лучше расставить, придумывала акции и розыгрыши для покупателей… В общем, делала всё, чтобы интерес к нашим книгам не падал. Выходит, я слишком плохо выполняла свою работу?..

Николай Корнеевич как будто прочёл мои мысли и поспешил успокоить:

– Ты только не думай, что в этом есть твоя вина… Ты умница и большая молодчина. Без тебя мы бы никогда не выросли до таких высот, но… время меняется. Книги всё чаще уходят в сеть, и людям просто не нужны бумажные «пылесборники»... А кому нужны, те заказывают в маркетплейсах, не выходя из дома… Мы – пережиток прошлого, увы…

– Николай Корнеевич, не говорите так… – попросила я, словно от моей просьбы что-то изменится.

– Помнишь, три года назад ты отговаривала меня вкладываться в новые филиалы? Просила не торопиться?..

– Помню, конечно… Но вы тогда сказали, что у нас достаточно средств… – припомнила я.

– На самом деле, я тогда влез в большие долги… Понимаешь, Груня только-только ушла из жизни, и я просто не мог сидеть сложа руки. Мне хотелось заняться делом, хотелось, отвлечься от тягостных мыслей, хотелось, чтобы Груня мной гордилась… а вышло вон как…

Я тяжело опустилась на стул, словно это мне было за семьдесят.

– Но мы ведь можем что-то придумать…

– Не можем, Птенчик… – вздохнул Николай Корнеевич, в одно мгновение постарев ещё на несколько лет. – Последняя моя надежда – это Власов. Он готов открыть несколько филиалов «Гавани» в своих торговых центрах за свой счёт и даже аренду с нас брать не будет в течение первого года…

– С чего вдруг такая щедрость?..

– Говорит, очень любит книги.

Это было правдой. Власов всегда читал запоями. У его родителей была шикарная библиотека – он мне периодически давал книги… Потом его родители прознали и попытались запретить, но Власов всегда поступал по-своему…

И сейчас поступает.

Похоже, он затеял какую-то свою игру и не намерен отступать. Но ведь и я уже не та наивная девчонка, какой была двадцать с лишним лет назад.

– Николай Корнеевич, я не могу ехать в Нежинск, понимаете?.. Просто не могу…

– Честно сказать, его заявление и для меня явилось неожиданностью… – Николай Корнеевич устало потёр виски. – Но предложение Власова – единственный путь к спасению, понимаешь?..

– А если я обращусь в банк, попрошу ссуду? – с надеждой спросила я.

– Сумма слишком огромная, Птенчик… Я знаю, что ты не хочешь уезжать, тем более у тебя дочь-подросток…

– Дело даже не в Алиске… хотя и она однозначно устроит бунт. Просто… – я набрала побольше воздуха в лёгкие. – Понимаете, Нежинск… это город, откуда я уехала тогда… ну, вы помните…

Вот и прозвучала правда. Грузная, как камень, который столько лет давил на душу.

Какая, казалось бы, разница? Прошлое должно было остаться там, в пыльных воспоминаниях. Но Нежинск — это не просто город. Это раны, которые так и не зажили до конца. Это улицы, где эхом отдаются шаги, полные боли и предательства. Это место, где всё началось и, как я наивно предполагала, и закончилось. Не тут-то было.

– О, милая моя… – Николай Корнеевич подошёл ко мне, с трудом присел передо мной на корточки и заглянул в глаза. – Я знаю, тогда стряслось что-то серьёзное, и я никогда не задавал тебе неудобных вопросов… Но, может быть, если ты постараешься держаться подальше от прошлого, всё выйдет не так страшно?..

Боже, знал бы Николай Корнеевич, что прошлое уже меня настигло… И Власов – лишь верхушка айсберга. В то, что этот мужчина появился в моей жизни случайно, я не верила.

– И что вы предлагаете?.. Сорваться вместе с Алиской и поехать в Нежинск?..

– Давай постараемся представить всё так, что для неё это будут каникулы…

– Из Москвы в провинцию?..

– Главное – суметь всё преподнести, как надо.

– А как быть со школой?

Я на секунду прикрыла глаза.

– Но ведь школа через два месяца закончится?

Я покачала головой. Вырывать подростка из привычной среды на несколько месяцев – равносильно самоубийству. Как это скажется на её психике? А на моей? Мы и так постоянно на ножах, а с таким заявлением можно смело раскапывать топор войны, да не один, а целый набор.

– Николай Корнеевич, она в своей-то школе едва прижилась, а представьте, отдать её в новую?..

– Ты можешь договориться о дистанционном обучении… Алиска умница, справится…

Алиска и правда была умницей, но только если этого хотела. Помнится, в прошлом году она ни с того ни с сего начала получать двойки по литературе. Я долго допытывалась, пока дочка не призналась, что объявила бойкот Инне Георгиевне – учителю словесности.

– Я решила проучить Гиену! – сообщила Алиска с гордостью, когда я припёрла её к стенке. – Ей, видите ли, не понравилось моё сочинение… я слишком отошла от темы.

– А что за тема? – спросила тогда я.

– Яркая личность Лизы у Карамзина…

– И что не так?..

– А то! Разве она яркая личность?! – возмутилась Алиска. – Дурёха и слабачка! Сначала поверила этому Эрасту, а потом ещё и утопилась с горя! Ну, разве это выход, мам?.. Ты ж сама говорила, что самоубийство – удел слабых!

Конечно, я порадовалась, что мои слова не прошли мимо, но попыталась объяснить, в какое время жила Лиза, и чем руководствовался автор.

– Но разве сочинение – это не моё личное мнение? – не сдавалась Алиска. – Я прочла книгу и делюсь своими впечатлениями! Совсем оборзели, заставляют читать нафталиновое старьё, так ещё и высказаться не дают…

Честно говоря, я была с ней согласна. Классика – классикой, но и у меня самой школа на долгое время отбила желание читать эту самую классику, ибо была не по возрасту.