Бывшие. Сыграй мою жену

Глава 1. Чужая на похоронах

Я поняла, что зря приехала, ещё до того, как вышла из машины.

У ворот старого особняка Громовых стояли люди в чёрном. Много людей. Слишком много для чужого горя и слишком мало для настоящей любви. Они прятали лица под зонтами, шептались, бросали взгляды на подъезжающие автомобили и тут же отворачивались, будто боялись увидеть в чужих глазах собственную смерть.

Дождь бил по стеклу так резко, словно кто-то снаружи пытался меня остановить.

Не выходи.

Не возвращайся туда, где тебя однажды сломали.

Я сжала пальцами ручку сумки. На внутренней стороне ладони ногти оставили четыре красные полоски.

Пять лет.

Пять лет я не видела этот дом. Пять лет не слышала эту фамилию вслух без того, чтобы внутри не поднималась тошнота. Пять лет училась жить так, будто Марка Громова никогда не существовало.

И вот я снова здесь.

На похоронах его брата.

Кирилл был единственным из этой семьи, кто когда-то посмотрел на меня не как на ошибку. Не как на девочку не из их круга. Не как на опасность для наследника Громовых.

Он просто сказал:

«Алиса, если он тебя обидит — я первый дам ему в челюсть».

Тогда я рассмеялась.

Сегодня смеяться было некому.

Я открыла дверь и вышла под дождь.

Холод сразу забрался под воротник пальто. Волосы прилипли к щеке. Каблук провалился в размокший гравий, и я едва не оступилась, но удержалась. Вот уж нет. Не перед ними.

У входа в особняк стояла Валерия Громова.

Даже траур на ней выглядел как власть.

Чёрное платье. Идеально уложенные волосы. Тонкие пальцы в перчатках. Ни одной слезы. Только лицо женщины, которая привыкла хоронить всё, что мешает её семье оставаться великой.

Она увидела меня сразу.

И в этот момент несколько человек рядом с ней тоже обернулись.

Шёпот прошёл по толпе, как сквозняк.

— Это она?

— Та самая?

— После всего ещё посмела прийти…

Я расправила плечи.

Валерия медленно спустилась на одну ступеньку. Не подошла. Конечно, нет. Такие женщины не сокращают расстояние сами. Они заставляют других чувствовать себя ниже.

— Алиса Ветрова, — произнесла она так, будто моё имя было грязью на её дорогих туфлях. — Не ожидала увидеть вас здесь.

— Я приехала проститься с Кириллом.

— Проститься? — уголок её губ дрогнул. Не улыбка. Удар. — Удивительно, как у некоторых людей хватает смелости появляться там, где их никто не ждёт.

Я выдержала её взгляд.

Когда-то я боялась эту женщину. Её голоса. Её тишины. Её способности улыбаться, пока она вырывает у тебя сердце.

Больше нет.

— Кирилл меня ждал бы, — сказала я. — Этого достаточно.

В её глазах мелькнуло что-то холодное.

— Кирилл был слишком добр к тем, кто этого не заслуживал.

Я хотела ответить. Острым, точным, болезненным. Хотела сказать, что доброта была единственным нормальным, что осталось в их семье.

Но не успела.

За моей спиной кто-то произнёс:

— Тебе не стоило приезжать.

Я не обернулась сразу.

Глупо, да?

Пять лет убеждать себя, что забыла голос человека. И всё равно узнать его с первого звука. Не просто узнать — почувствовать кожей. Так, будто прошлое положило ладонь мне на затылок и заставило вспомнить всё.

Его руки.

Его смех.

Его губы у моего виска.

Его фразу:

«Уходи, Алиса. Ты была ошибкой».

Я медленно повернулась.

Марк Громов стоял в нескольких шагах от меня.

Чёрное пальто. Прямая спина. Жёсткая линия подбородка. Лицо старше, чем в моей памяти. Не хуже — опаснее. Пять лет сделали его не просто красивым. Они сделали его человеком, рядом с которым хотелось отступить, даже если ты пришла воевать.

Но глаза остались теми же.

Серые. Холодные. Невыносимо знакомые.

Я посмотрела на него и поняла страшную вещь: ненависть не вытеснила любовь. Она просто выросла поверх неё, как колючая проволока поверх старого сада.

— А тебе не стоило когда-то открывать рот, — сказала я ровно. — Но мы оба здесь.

Кто-то рядом тихо ахнул.

Марк не изменился в лице. Только пальцы на ручке зонта сжались сильнее.

— Это похороны моего брата.

— Я помню, чей гроб стоит в доме, Марк.

Впервые за всё время его имя сорвалось с моих губ. И ударило по мне же.

Он сделал шаг ближе.

Валерия тут же положила руку ему на локоть, будто возвращала сына на поводок.

— Не устраивайте сцену, — сказала она негромко.

Я посмотрела на её пальцы на рукаве Марка.

Когда-то эти же пальцы положили передо мной папку с документами и сказали:

«Вы уйдёте тихо. Или я сделаю так, что ваш отец не выйдет из суда ближайшие десять лет».

Тогда я ещё верила, что Марк защитит меня.

Наивная девочка.

Марк перевёл взгляд с матери на меня.

— Кирилл бы не хотел скандала.

— Кирилл бы много чего не хотел, — ответила я. — Например, лежать в гробу в тридцать шесть.

Эта фраза получилась слишком резкой. Даже для меня.

Марк побледнел.

И я впервые увидела не наследника Громовых, не мужчину из прошлого, не того, кто разбил мне жизнь.

Я увидела брата, который не успел спасти брата.

На секунду стало стыдно.

Но только на секунду.

Потому что боль не делает человека невиновным. Иногда она просто показывает, где ещё можно ударить.

— Проходите, Алиса, — внезапно сказала Валерия. — Раз уж приехали.

Её голос был мягким. И от этого страшнее.

Я кивнула и вошла в дом.

Особняк не изменился.

Мраморный пол. Тёмное дерево. Высокие зеркала. Запах дорогих цветов и чужой роскоши. Здесь всё всегда было слишком правильным, чтобы быть живым.

В гостиной стоял гроб.

Я увидела Кирилла и на мгновение перестала слышать дождь, шёпот, шаги за спиной.

Он был слишком неподвижен.

Люди после смерти часто становятся похожими на самих себя, только без главного. У Кирилла забрали улыбку. Ту самую, немного кривую, нахальную, которой он когда-то спасал самые тяжёлые вечера.