Бывшие. Сын для чемпиона

Глава 7.

У меня внутри настоящий хаос. Появление Ардовского все перетряхнуло в душе, перевернуло вверх дном мою налаженную жизнь, а главное — вбило клин между мною и сыном.

И это пугает больше всего.
У нас никогда не было с Даней серьезных конфликтов. Он рос вдумчивым мальчиком, с ним всегда можно было договориться, даже в раннем детстве он не был склонен к типичным истерикам малышей типа «купи-купи» или «дай-дай-дай».
Но с этим футболом он уперся так сильно, что я просто не понимаю, что делать.

По-хорошему, надо дать ему возможность заниматься тем, что нравится. Раз футбол делает моего сына счастливым, пусть будет футбол.

Но проблема в том, что с футболом сейчас неразрывно связан Ардовский, который слишком сильно интересуется мои ребенком

У меня внутри снова поднимается злость, когда вспоминаю его вопросы про мою маму и про отца Дани.

Интересно, а если бы Ардовский узнал, что этот отец — он, что бы было?

У меня по коже моментально проходит мороз, потому что такое мне даже в самом страшном сне не привидится.

Говорят, что такие знаменитости или откупаются от своих незаконных детей, или силой забирают их у матери и воспитывают сами. И если от первого варианта мне просто тошно, то второй заставляет меня похолодеть от ужаса.

Нет. Никогда. Никогда в жизни Ардовский не должен узнать эту тайну.

Вечером я укладываю Даню спать, сажусь за сценарий, где как раз двое героев встречаются после разлуки, но мысли мои не про текст.
Я почему-то думаю про тот момент, когда чертов Ардовский взял меня сегодня за руку.

Меня моментально затрясло, внутри словно лопнул огненный шар, а кожа покрылось мурашками и стала такой болезненно чувствительной, что я до сих пор ощущаю отпечатки его пальцев на запястье.

Как клеймо.
Господи, я буквально ненавижу себя за то, как все мое тело отозвалось на его прикосновение.

Против моей воли, да!

Но отозвалось.

Наверно, это какая-то мышечная память, с которой сложно что-то сделать, ведь Ардовский — единственный, с кем я была.

И с ним мне было хорошо.

Хорошо…
Какое же это пустое и неуклюжее слово, которое никак не отражает того счастья и ощущения невероятной цельности и правильности, которое я получала, когда руки Вадима гладили меня, когда он целовал меня, когда укладывал голову ко мне на колени, а я перебирала его волосы.

Столько лет прошло.

А стоило ему один раз меня потрогать, и как будто по проводам заброшенной электростанции вновь пустили ток…

Я резко встаю из-за рабочего стола, иду в ванную, умываюсь ледяной водой и возвращаюсь к ноутбуку.

Некогда страдать и думать про прошлое. Мне надо написать еще одну сцену. А потом лечь спать. Завтра — очередной непростой день.

Утро получается очень сумбурным, потому что мы просыпаем. Я не слышу будильник, меня будит Даня, и мы с ним суматошно бегаем по квартире, забыв на время и о футболе, и о Вадиме.

Я отвожу Даню в школу, чудом успев за две минуты до звонка, а потом возвращаюсь и начинаю собираться на свою работу.
Сегодня это трехкомнатная квартира в центре, клининг перед заездом жильцов.
Хороший заказ, особенно если там мебели будет мало.
Такие квартиры мыть намного проще и быстрее, чем захламленные, а платят за них примерно столько же.
Если я управлюсь до обеда, то даже успею еще одну сцену написать. Или хотя бы половину.
Надо поторопиться на самом деле: чем раньше я сдам сценарий, тем быстрее я получу деньги.
Конечно, если его примут.

Но об этом я предпочитаю не думать.
Если сразу представлять, что мои многодневные труды окажутся бессмысленными, то вообще не захочется ничего делать. Проще уж тогда лечь на пол и помереть.
Но я не могу себе такое позволить. У меня ребенок.
И всю жизнь мыть чужие квартиры я тоже не смогу, так что надо всеми силами выкарабкиваться в другую профессию, где будет больше денег и перспектив.

А пока… Пока вот так.

С огромной сумкой на плече, где лежат все мои моющие средства, тряпочки и запасная одежда, я звоню в домофон элитного дома — ровно за пять минут до назначенного времени.
Мне открывают сразу, даже не спрашивают, кто.
Поднимаюсь на лифте на нужный этаж, выхожу с заученной профессиональной улыбкой и уже готовлюсь сказать: «Добрый день, я из клининговой фирмы, меня зовут…»
Но слова застревают в горле мерзким комком.
Потому что на пороге квартиры стоит Ардовский.

— Полина?
Он растерянно смотрит на меня.

Я бы очень хотела сказать, что ошиблась дверью и что просто проходила мимо, но сумка с логотипом клининговой компании не дает этого сделать.
Краска заливает щеки, я изучаю взглядом свои кроссовки, и мне безумно хочется провалиться сквозь землю.
Я не считаю свою работу унизительной.

Я вообще не считаю никакую работу унизительной, но убираться… у него?

Это какой-то новый уровень издевательства над моей самооценкой.

Но я справлюсь.

Справлюсь.
Я быстро-быстро моргаю, не давая предательским слезам выкатиться, и поднимаю голову. Улыбаюсь.

— Здравствуй, — говорю я фальшивым дружелюбным тоном. — Неожиданная встреча. Не мог бы ты пустить меня в квартиру? У меня просто уже сейчас рабочее время начнется.
Ардовский молча отступает в сторону, давая мне войти.

Но едва я ставлю сумку на пол и хочу разуться, как он хватает меня за руку.

— Что происходит, Поля? — спрашивает он резко и требовательно. — Почему ты работаешь уборщицей?

— Странный вопрос, — говорю я с натужной улыбкой. — Потому что людям нужны те, кто будет убираться в их квартирах, мне казалось, что это вполне логично. Клинер вообще очень востребованная профессия. Ты и сам это можешь подтвердить. Ты ведь не вызвал сегодня учителя или музыканта, правда?

— Поля. — Его пальцы сжимают сильнее мое запястье. — Срать я хотел на востребованность этой профессии. Почему ты этим занимаешься?