Бывшие. Тайная дочь олигарха

Глава 18

– Вик, ты что здесь делаешь? – голос Алиева звучит не особо радостно, но при этом Тимур обнимает гостью за талию.

Я замираю. Пальцы холодеют. Острая боль. Не хочу наблюдать как голубки радуются встрече! Жгучая ревность. Откуда она, если давно все отболело??

– Соскучилась! А ты пропал! Подумала, погода хорошая, а раз ты застрял здесь, значит тут отлично. Я решила присоединиться. Не ругайся, пожалуйста, – делает голос слащавым до отвращения, а потом бросает на меня полный ненависти взгляд. – Я так понимаю, дорогой, ты сейчас на чужом участке? Пойдем, покажешь мне тут все. Я хочу поздороваться с Робертом.

– Договорим чуть позже, – бросает мне Тимур.

Я наверное должна быть благодарна появлению Виктории именно сейчас, когда чуть не поддалась... Полная идиотка! Я чуть ему не поверила!

Стараюсь идти спокойно и ровно, но лопатки жжет. Ступаю по дорожке выложенной плиткой, а ощущение - как по стеклу. Доносятся голоса голубков, но уже не разобрать речь. Его – низкий. Ее – пронзительный.

Закрываю за собой дверь дома, выходит с грохотом. Прижимаюсь, сползаю на пол. Чувствую как ледяной пот выступил на пояснице, пополз выше, к лопаткам, руки сами собой сжимаются в кулаки. Ненавижу себя за эту реакцию. Мне немедленно надо прийти в себя!

Я не знаю что мне делать, но обязательно найду выход…

***

Весь вечер я не выходила из комнаты, была в основном в детской. Навела порядок в игрушках, потом все выдраила, пропылесосила, протерла каждую мелочь от пыли, словно ко мне вот-вот ворвутся органы опеки!

Потом купала Алису, читала ей сказку. Она уснула на пятой странице, уткнувшись лбом мне в плечо. Я лежала рядом, слушала ее дыхание, гладила по спине. Так и задремала вместе с ней на узкой постели. Ночью в полусне побрела к себе, чтобы не мешать ребенку.

***

Проснулась как обычно, продолжая чувствовать тревогу. Внутри – тугая нить, натянутая до предела. В доме очень тихо. Глафира обычно в это время уже хлопочет на кухне: гремит кастрюлями, шумит чайником, напевает себе под нос. Но сейчас в доме странная тишина.

В детской только одеяло на полу, кровать пуста.

Спускаюсь босиком, на ходу запахивая халат. Странно, кухня как будто вымершая. На столе осталась одна чашка с запекшимся ободком от вчерашнего чая. Похоже Глафира сюда еще даже не заглянула с утра.

Наверное, они обе на улице. Рвут зелень для салата, или мяту – для чая.

Делаю себе кофе. Горячий, крепкий. Делаю глоток и снова иду наверх. Захожу в комнату Глафиры. Она самая большая и с просторным балконом. Выхожу на него, отсюда отличный вид на соседний участок, по этой причине я сюда и не прихожу. Не хочу “подглядывать”, как в детстве.

Вдыхаю утренний воздух и застываю. Перед глазами залитая солнцем веранда. На ней идиллическая картина. Глафира в пестром домашнем костюме, с чашкой в руке, волосы слегка растрепаны, лицо довольное, расслабленное. Напротив нее – дядя Тимура, Роберт. Седой, постаревший, но как и прежде элегантный, в рубашке навыпуск и с газетой на коленях. Он что-то говорит, Глаша улыбается.

Но не это врезается мне в сердце.

Алиса тоже сидит с ними за столом, уплетает бутерброд, что-то оживленно рассказывает, размахивает руками. Глафира гладит ее по голове, улыбается, качает головой. Роберт кивает, внимательно слушает, Алиса хохочет.

Моя дочь. За общим завтраком. В доме Алиевых.

Мирная сцена. Идеальная картинка для журнала «Дом и сад». Только это не фотосессия. Это моя жизнь. Моя реальность.

Чашка выскальзывает из пальцев. Кофе обжигает запястье, но я не чувствую боли. Керамика разбивается вдребезги о пол, звонкий хруст возвращает меня в реальность. Сердце колотится в груди, как пойманная птица. Я не могу вдохнуть. Как будто меня прижало стеклянной стеной, и я оказалась по другую сторону аквариума, наблюдая оттуда за происходящим. Горло сжимает, в груди закипает паника. Пальцы дрожат. Я отступаю назад в комнату, не в силах смотреть дальше.

Хочется броситься туда и забрать Алису, накричать на Глафиру. Но ноги словно вросли в пол. В голове звенит.

Пусть Тимура с ними нет, наверное он с Викторией, это неважно. Мой страх абсолютно иррациональный.

**

Вскоре Алиса с Глафирой вернулись, я успела уже прийти в себя, успокоиться, хотя еще потряхивало.

– Мамочка я уже позавтракала, а ты? – радостно спрашивает Лиска. – Было так весело! Роберт очень классный, велел называть его дедулей. Смешной! Но я… хочу чтобы у меня был дедуля, знаешь? Это весело. Он обещал купить мне куклу. Я пойду переоденусь! – посылает мне воздушный поцелуй и убегает.

– Даша, ты нас не потеряла, моя хорошая? Не поверишь, – весело говорит Глафира, – Роберт угостил нас таким вкусным жасминовым чаем! Даже Алисе он понравился, представляешь? Мы немного посидели, поболтали. Я сейчас тебе завтрак приготовлю…

– Я уже поела! – перебиваю резко. – Пожалуйста, не делай так больше. Никогда.

Глаша застывает, взгляд у нее становится тревожным.

– Что именно ты имеешь в виду, дорогая?

– Я проснулась, а в доме никого! Ты не подумала, что я буду переживать?

– Но… ты же знаешь, раз нас обеих нет, значит вышли. Могли пойти за хлебом, как вчера. Или за зеленью…

– Не уводи мою дочь к соседям! Больше никогда!

На мгновение повисла тишина. Глафира посмотрела на меня с недоумением. Молча кивнула.

– Хорошо. Прости.

– Алиса, нам пора, – зову громко. – Я отвезу тебя на занятия.

Дорога до центра недолгая, но сейчас показалась вечностью. Алиса болтала, я отвечала иногда невпопад, продолжая возвращаться мыслями к утреннему происшествию. Теперь меня мучила совесть, что ни за что ни про что набросилась на Глашу! Самого близкого мне человека, единственную, кто поддержал меня в трудную минуту.

– Мамочка, ты чего такая грустная? – спросила Алиса, когда отвела ее в здание, где проходили дошкольные занятия.

– Все хорошо, крошка. Правда. Глаша тебя заберет… – горло печет. Чувствую себя ужасным человеком.