Бывшие. Тайная дочь от босса

Глава 7

Алиса.

Захожу домой, уставшая, нетвёрдо стоящая на подкашивающихся ногах.

— Я дома! — Кричу с порога.

Топ-топ-топ.

Маленькие ножки шлёпают по полу.

— Ма-а-а-ма приехала! — Лёля с разгона врезается в мои колени. Обнимает со всей силой, на которую способна.

— Привет, искорка, — лохмачу огненную макушку. — А где наша Карина?

Сгребаю дочь в объятия и целую звонко в усыпанную веснушками щёчку.

— Карина на подзарядке.

— Делает зарядку? — Удивляюсь. Не замечала раньше за сестрой тяги к спорту.

— Да нет, мам, — морща носик, смеётся Лёля и диктует мне по слогам: — Она под-за-ря-жа-ет-ся.

С дочкой на руках прохожу в зал. Карина, с видом глубоко несчастного человека, валяется на диване, закрыв глаза предплечьем.

Карина сейчас учится в педагогическом, а так как снимать собственное жильё она не хочет, ей приходится помогать мне с дочкой, когда я застреваю на работе или разруливаю жизненные катастрофы вроде сегодняшней.

— Подъём, — толкаю сестру в бок.

— Да не сплю я, — бубнит. Садится, зевая, и сканирует меня взглядом. — Бог мой, Алиса, ты выглядишь…

— Так, будто мой придурошный бывший сначала перекупил моё издательство, довёл меня до ручки, вынудил уволиться, а потом на серьезных щах заявил, что увольняться мне не положено?

— Ну… Я хотела сказать «нервно», но твой вариант тоже неплох, — соглашается Карина, и Лёля серьёзно кивает, будто всё понимает.

Вообще-то, я бы не удивилась, если бы она и правда поняла: в свои четыре года она так рассуждает, что иногда я ощущаю себя несмышлёным ребёнком в нашем тандеме.

— Мама, кстати, у меня для тебя важные новости, — торжественно объявляет Лёля, поправляя свою аккуратную косичку.

— Да, слушаю внимательно.

— Меня Андрюша в садике обижает.

Хмурюсь, чувствуя, как моя материнская ярость моментально набирает обороты.

— Как обижает?

— Обидно!

— Что именно он делает? Он ударил тебя? Толкнул?

— Нет, мам. Ну, он задирается. Мои игрушки отбирает, а ещё… Ещё за косичку дёрнул.

— Ох уж эти мужчины, — вздыхаю. — Лёль, да он просто тобой увлечён.

— Увлечён?

— Нравишься ты ему.

— Странный он. Почему, если я ему нравлюсь, он ведёт себя как дурак?

Карина хихикает, а я поджимаю губы, обдумывая ответ.

Ох, Лёля, если бы я знала, я бы, наверное, карьеру психолога построила!

— Видишь ли, Оленька, мужчины почти всегда ведут себя как дураки, когда им нравится женщина.

— Почему?

— Кто ж их знает? Наверное, гормоны шалят.

— Гор-мо-ны, — медленно повторяет Лёля, будто пробует слово на вкус. — Мам, а почему эти гормоны шалят? Их что, мама не воспитала?

Карина давится смешком, а я начинаю задумываться, не готовлю ли я себе проблем на будущее, прививая ребёнку излишне скептическое отношение к мужскому поведению.

— Это длинная история, искорка. Как-нибудь, когда ты подрастёшь, я тебе всё объясню.

На кухне завариваю чай, разливаю по чашкам. Зову девчонок к столу.

Лёля появляется с моим калькулятором в руках, щёлкает по кнопкам с максимально серьёзным видом, как будто решает судьбу бюджета нашей семьи.

— Что считаешь?

— Я хочу узнать, сколько денег нужно, чтобы купить садик, и всех детей отправить к бабушке на каникулы.

Бровки Лёли хмуро сведены над переносицей, губки сложены суровой линией.

Иногда я смотрю на неё и невольно думаю, что она просто копия Максима. Тот же сосредоточенный взгляд, те же манеры.

И если бы не её ярко-рыжие волосы и веснушки, я бы даже решила, что моего в ней ничего нет.

— А мой блокнот случайно не у тебя? — спрашиваю я, надеясь вернуть в хозяйство ещё какие-нибудь украденные офисные принадлежности.

— Нет, твой блокнот скучный, — отмахивается она, забрасывая калькулятор на стол.

Карина ловит мой взгляд.

— Алиса, я хотела напомнить, что у меня со следующей недели начинается практика в училище, — сестра разворачивает конфету, сует целиком в рот. — Не шмогу быть так чашто на подхвате.

— Сначала прожуй — потом говори, — журит пальчиком Лёля.

— Вот, слушай ребёнка. Я помню про твою практику, не переживай.

— Справитесь?

— Куда мы денемся? Конечно, справимся.

В конце концов, не могу же я держать бедную девочку в заложниках, лишая её будущей карьеры.

— А про бывшего… Ты не шутила, да?

Закатив глаза, хватаюсь за горячую чашку чая.

Одной лишь мысли о Куравине достаточно, чтобы озябли от холода кончики пальцев.

— К сожалению, это чистая правда. Максим Куравин действительно выкупил издательство и меня впридачу. Можешь поздравить меня с чудесной встречей с прошлым.

Лёля внимательно смотрит на меня, как будто что-то обдумывает. Вижу, что зреет в её голове очередной «взрослый» вопрос.

— Мам, а почему твой бывший тебя купил?

Я вращаю глазами, представив на мгновение, как завтра Лёля со святой простотой четырехлетки объявляет всем в садике, что маму купил её бывший. В этом возрасте у детей ведь нет тормозов: все, что приходит на ум, тут же озвучивается.

— Искорка, я не так выразилась. Он просто купил компанию, в которой я работаю.

Лёля серьёзно смотрит на меня, чуть склонив голову вбок.

— А почему это плохо?

— Потому что… Потому что он, Лёля, надутый индюк, который диктуем всем, как им жить, работать и даже дышать! Вечно всем недовольный. Мама его не научила улыбаться!

— Ему просто нужно дать конфету.

— Конфету?

— Если кто-то грустный, надо ему дать конфету и включить мультики. Мне это всегда помогает.

Она быстро стягивает со стола конфетку, суёт её в карман и убегает к себе в комнату, оставив нас с Кариной обескураженно смотреть ей вслед.

— У тебя очень мудрая дочь. Прислушайся к совету.

— Он растоптал меня, а я ему конфеты потащу? Может, мне ему ещё букет заказать? Он козёл. Ненавижу!