Бывшие. Тайная дочь от босса

Глава 12

Алиса.

Всю ночь промаялась и почти не спала.

Мысли о тендере не давали беспокойному разуму ни на секунду остановить ход.

Я всё варю и варю это в себе. А моё воображение нарисовало уже с десяток различных способов опозориться на публику.

Сегодня Лёля весь день будет болтаться со мной в офисе, в завтра Карина сможет посидеть с ней.

Я бы взяла больничный — раньше с этим проблем не было, Виктор Палыч всегда с пониманием относился к простудам дочки, ведь он сам вырастил троих пацанов.

Но отпрашиваться у Куравина — не могу. Не могу и не стану, всё равно откажет.

Он же робот, и требования к сотрудникам у него ничуть не ниже, чем к самому себе.

Хорошо, что Куравина сегодня не будет — я смогу спокойно работать, не оглядываясь каждые пять минут и не беспокоясь о том, что мой маленький рыжий секретик раскроется.

Лифт коротко дзынькает и дружелюбно распахивает створки.

— Мы сходим посмотреть, как считают цифры? — Спрашивает Лёля, сжимая покрепче мою ладонь.

Дочка обожает подглядывать за бухгалтерами, которые трудятся над своими квартальными отчётами.

— Может, лучше к дизайнерам заглянем? Посмотришь, как рисуют книжные обложки.

— Не. Не хочу картинки.

— Ладно. Значит, совершим набег на бухгалтерию.

Лёля улыбается.

Ох уж эти Куравинские гены!

Останавливаемся на нужном этаже.

Вываливаемся с Лёлей из лифта и почти сразу налетаем на толпу суровых мужиков в строгих костюмах.

Они ходят по коридорам с кирпичными мордами, заглядывают в кабинеты, таскают какие-то документы.

Сунув Лёлю подмышку, бегу к Мане.

— Доброе утро.

— Разве? — Кривится Маша, качая головой.

— Что это за нашествие киборгов?

— Куравин прислал своих людей. Они теперь здесь вынюхивают: поднимают архивы, документы, проверяют каждый угол издательства, — Маша складывает пальцы пистолетом и прикладывает к виску. — Просто сказка!

Коротко дёргает пальцами, имитируя выстрел.

— Всё так плохо?

— Ну, если учесть, что мы можем не только без премии остаться, но и лишиться части зарплаты из-за штрафов — да. Всё ужасно. Так что, Алиса, если где-то есть косяки, бегом исправляй.

Ох, слава всем богам, что я с лёгкой подачи Куравина все свои документы уже прошерстила!

Мы с Лёлей входим в мой кабинет, я устраиваю её на диванчике с книжками, карандашами и бумагой для рисования. Ей хватает счастья, а мне — спокойствия, чтобы сосредоточиться на тендере.

Включаю ноутбук.

Минут на двадцать я проваливаюсь в работу, совершенно вылетая из реальности. Сосредоточенно вычитываю текст, который успела накидать вчера ночью, и мне, на удивление, даже нравится!

— Мам, можно мне какао? — Дёргает за рукав Лёля.

— Конечно, сейчас принесу, — отвечаю на автомате.

— Мам, но я же уже большая?

— Большая.

— Значит, я сама могу! Я знаю, где кофемашина.

Колеблюсь пару секунд.

Ладно, ничего не случится. Лёля была здесь уже сотню раз. Кофемашина — буквально за углом, и все сотрудники знают, что Лёля — моя дочь.

— Хорошо, но нигде не задерживайся.

Лезу в кошелёк и вкладываю в кулачок дочки пятьдесят рублей.

Она убегает, а я снова с головой погружаюсь в работу.

Проходит минут пять.

Или десять…

— Алиса! — Влетает ко мне встревоженная Маша. — Я не знаю, что ты натворила, но тебя ищет Куравин!

— Как это — Куравин? — Сердце падает в пятки. — Его же не должно быть сегодня в офисе!

Маша лишь беспомощно разводит руками.

— А вот сюрприз! Беги скорей, а то он какой-то нервный!

Вскакиваю.

Интуиция подсказывает, что это тот самый момент, когда моя жизнь вот-вот сделает очередной крутой твист.

Бегу по коридору, пытаясь выстроить в голове вменяемую линию защиты против обвинений Куравина, которые сейчас обязательно посыпятся на меня убийственным градом.

Распахиваю дверь.

За большим рабочим столом, в кресле самого босса, сидит довольная Лёля и сосредоточенно выводит каракули на листочке, полностью поглощённая процессом.

Максим сидит на диване, скрестив руки на груди и поджав губы, с тем самым выражением, которое означает, что он настроен разнести к чёртовой бабушке весь мир.

Его взгляд падает на меня.

Тёмная бровь медленно ползёт вверх.

— Алиса Сергеевна, вы ничего не хотите мне объяснить?