Бывшие. Только не возвращайся

Глава 7

Секунда. Две. Три. Страх отступает, паника улетучивается, и остаются только эмоции. Сердце в груди учащает свой ритм, а в висках пульсирует. По коже расползается мелкая дрожь, но она никак не связана с тем, что я испытывала еще пару минут назад. Этот поцелуй как вспышка в кромешной тьме, как радуга, появившаяся после дождя — слишком невероятный, слишком неожиданный и слишком болезненный.

Руки Доронина блуждают по моей спине и наконец добираются до талии. В какой-то момент я вообще перестаю соображать, где нахожусь, и что вообще происходит. В голове все смешивается, превращаясь в самую настоящую кашу, — моя клаустрофобия, поцелуй, незабытые чувства. Но, к счастью, это длится недолго. Свет резко включается, и я отталкиваю от себя бывшего. Через пару секунд кабина приходит в движение, а я с вызовом смотрю на Александра, лицо которого кажется мне невозмутимым.

— Ты в порядке? — он первым нарушает молчание, однако говорит в таком тоне, будто ничего и не случилось.

— В порядке ли я? — ахаю от его наглости. — Какого черта ты творишь, Доронин?

На его губах возникает легкая почти не заметная улыбка, но взгляд остается серьезным. Саша внимательно разглядывает мое лицо, а через мгновение внимание перемещается на губы. В этот момент я чувствую, как щеки вспыхивают — то ли от гнева, то ли от неловкости сложившейся ситуации.

— У тебя есть боязнь закрытых помещений, так? — уточняет спокойным тоном.

— Да, но это к делу не относится! — восклицаю возмущенно. — Ты почти женат! И ты не имеешь никакого права целовать меня.

— Я сам буду решать, что мне делать, — с улыбкой отвечает он. — К тому же, ничего страшного не случилось. Я всего лишь помог тебе справиться с твоим страхом. Ты смогла переключить внимание, и теперь тебя совсем не беспокоит то, что ты находишься в четырёх квадратах. А теперь попробуй сказать, что я не прав.

— Так ты теперь благодетель, — насмешливо бросаю я. — И твой поцелуй — это не что иное, как спасение девушки, которая попала в сложную ситуацию.

— Именно, Эва, — кивает Саша. — Ты слишком драматизируешь.

— Драматизирую? Может, я должна тебя поблагодарить за это?

— Почему бы и нет? — в его глазах пляшут озорные искорки.

— Знаешь, за эти годы ничего не поменялось. Однажды твоя же беспринципность тебя и погубит, — выдаю на одном дыхании.

— Не беспокойся, Эвелина, я смогу с этим справиться, — прищуривается он.

— Не мне нужно беспокоиться, а твоей невесте. Будь я на её месте, то ни за что не вышла бы за тебя замуж, — вырывается у меня.

— Хочешь сказать, что я плохая кандидатура на роль мужа? — он выгибает бровь.

— Понятия не имею. Каждому свое, наверное, — пожимаю плечами. — Но как по мне, я бы даже рассматривать тебя не стала.

— Знаешь, Эва, людям свойственно меняться, — он делает шаг ко мне, и мы снова оказываемся в непозволительной близости друг от друга.

— Я не верю в изменения таких людей как ты, — отрицательно качаю головой.

— Каких?

— Провокаторов и манипуляторов, которым нравится играть судьбами других людей.

— Я никогда не играл с тобой, если ты об этом, — в голосе Доронина снова появляются серьезные нотки.

— Правда? Может, тогда напомнить тебе, что произошло шесть лет назад?

— Напомни, — кивает он. — Я с радостью послушаю твою версию нашего расставания.

На этой фраза двери лифта разъезжаются, и я рефлекторно поворачиваю голову, встречаясь глазами с Людмилой Михайловной. Она медленно переводит взгляд на своего сына, задавая немой вопрос, но, не получив ответа, озвучивает его:

— Что здесь происходит?

— В лифте застряли, — быстро отвечаю я, первой выходя из кабины.

— Мам, а ты куда собралась? — спрашивает Доронин.

— Да хотела спуститься в номер, — отмахивается она. — Ладно, раз ты уже здесь, тогда идем.

В голосе Людмилы Михайловны слышится фальш. Что-то мне подсказывает, что собиралась она не в свой номер. Это женщина не вызывает доверия.

— Ну наконец-то! — восклицает Инесса, как только мы подходим к столику. Она убирает мобильный в сторону.

— В лифте застряли, — коротко отвечает Доронин.

— Саш, на минутку, — говорит Инесса, кивая в сторону бара.

Они уходят, оставляя нас с Людмилой Михайловной наедине. Черт! Она последний человек, с которым бы мне хотелось разговаривать.

— Никак не угомонишься? — злобно бросает мама Доронина.

— Людмила Михайловна, может, хватит? — спокойно произношу я. — Мы с вами уже обсуждали утром. Я — организатор свадьбы вашего сына. Не более. Успокойтесь, хорошо? Вы портите мне настроение своими домыслами и вынуждаете…

— Домыслами? Да у тебя помада размазана, — перебивает резко.

— И? На что вы намекаете?

— Я не намекаю, я говорю прямо, — рявкает Людмила Михайловна.

— Довольно, Людмила Михайловна. Я вам уже сказала, хватит меня цеплять.

— Зачем ты лезешь к моему сыну? — не унимается она. — Метишь на место его жены? Так у тебя не получится. Да и какая ты тебя жена, так, подстилка, и не более того.

Это уже слишком. Если бы на столе был стакан с водой, то он бы оказался на голове этой ужасной женщины. Что с ней не так? На этот вопрос у меня нет ответа.

Я ничего не отвечаю. С грохотом отодвинув стул, поднимаюсь с места и ухожу из заведения. Несмотря на то, что я профессионал своего дела, но так работать не получится. Пусть я не получу хороший гонорар, зато нервы будут целее.

Как только я переступаю порог своего номера, понимаю сразу, что в четырёх стенах находиться не смогу. Будет лучше, если я прогуляюсь — нужно проветрить мозги после событий сегодняшнего дня, которых было слишком много.

Я не смогу работать с этой женщиной. Какого черта она вообще супер свой нос не в свои дела? Я понимаю Инессу, она хочет понравиться будущей свекрови и именно поэтому всеми возможными способами демонстрирует свою заинтересованность в её мнении. Хотя, если уж начистоту, я не думаю, что мысли Людмилы Михайловны настолько важны Инне. У невесты Доронина и без того прекрасный вкус, начиная одеждой и заканчивая подсвечниками.