Бывшие. Твоё потерянное счастье, босс!

Глава 4

Разворачиваюсь и иду в ванную, не видя при этом совершенно ничего. Размытые пятна, не более того.

Включаю воду и смываю макияж, с которым утекают в воду мои слезы.

Внутри разгорается пламя боли, пожирающее мою любовь к нему, надежду и веру в нас двоих.

Вот тебе и сюрприз.

Тянусь за полотенцем и стерев с лица капли воды, опускаю руки.

Взгляд цепляется за кольцо.

Мне оно казалось символом чистоты, а теперь мне кажется, что оно марает меня своей ложью. Окунает с головой в эту огромную ошибку.

Снимаю его и оставляю на полке над раковиной.

- Зай? – слышу уже более спокойный голос Захара, а внутри словно буря атакует.

Цепляюсь за края белоснежной раковины чаши и смотрю на его отражение в зеркале.

Молчу. Жду, что скажет.

- Я знаю, что это все сейчас кажется ужасным решением, но просто давай подождем еще года четыре, пять. Ты сама сказала, что мы могли бы разработать бизнес-план и начать строить свое дело. Так давай, я готов.

- Я знаю, что я говорила, Захар. Жаль, что ты не запоминаешь все, что обещаешь и произносишь.

- Не нужно винить меня в том, что произошло.

- А что, собственно, произошло, скажи? – разворачиваюсь и складываю руки на груди.

- Да брось. Это на хрен не котенка завести, Олеся, - снова повышает голос, и я просто прохожу мимо него в спальню.

Начинаю сдирать платье со своего тела.

- Ты прав. И знаешь, что, люди, которые начинают заниматься сексом, в какой-то момент обязаны понимать, что риск забеременеть есть всегда. Таблетки, презервативы, спирали, все это оставляет чертов процент. Бинго, Захар, мы в этом проценте оказались и что мы делаем в итоге?

Бросаю чертову ткань и вытаскиваю джинсы с футболкой, которые начинаю одевать на себя.

- Олеся, я не говорю, что мы не будем заводить ребенка…

- Ты сказал даже больше, - натягиваю футболку через голову и беру сумку. – Ты хотел избавиться от него? Я это сделаю. Но и меня ты в своей жизни больше не увидишь.

Пересекаю гостиную и останавливаюсь в прихожей.

- Олеся, - орет он мне в спину и бежит за мной. – Зай, да прекрати ты…

- Прекращаю, можешь успокоиться. Мужчина, который так легко говорит о том, чтобы убить часть нас мне не нужен. Не ходи за мной, я напишу как…

Он хватает меня за руку и, видит бог, я хочу услышать только одно. Только то, что способно нас примирить если не сразу, то потом.

Я отчаянно жду его слов.

- Я… хочу поехать с тобой, - разбивает последнюю надежду и мое сердце вместе с ней.

Из груди вырывается рыдание, и я со всей силы толкаю его, вырвав руку.

Затем просто ухожу. Убегаю.

В лифте заказываю такси. Благо тут центр большой активности, и они на каждом углу стоят.

Поэтому жду буквально минуту и сажусь внутрь салона.

- Клиника на Соловьева, - говорю водителю сквозь непрекращающиеся слезы.

Набираю Марину и мне не приходится ничего говорить.

- Боже, что этот идиот сделал?

- Приезжай в больницу.

- Так стоп. Не входи туда и жди меня снаружи, Олеся. Слышишь?

- Приезжай…

Сбрасываю вызов и, растирая влагу по лицу, пытаюсь осознать, что вообще произошло. С ним, с нами обоими.

Конечно, это не то, что мы планировали, но такие вещи случаются. Я была уверена, что мы возьмемся за руку и просто примем ситуацию.

От этого становится так больно. От собственной глупости, надежды, которую я возлагала. Он никогда не будет готов, если сейчас сказал мне подобное.

- Приехали, - врывается в мой слезливый монолог мужчина и я вылезаю из машины, так как у меня оплата проходит сразу при заказе такси.

- Спасибо.

На улице не жду. Потому что в голове проносятся его злые слова и меня переполняет ярость.

Прихожу в себя, когда сажусь с бумажкой на кресло.

Рядом опускается Марина и обнимает.

- Он сказал, чтобы я записалась в клинику, - шепчу, не веря сама в свои слова, будто и не он мне это говорил, а я сама придумала. – Сказал, что еще слишком рано, а вот потом…

- Что за идиот, боже.

- Я думала… была уверена, что это все изменит, но не так, Марин…

- Я понимаю, дорогая.

Но она не понимала. Я была уверена, что она не понимала меня, потому что ее не просили о подобном. Мужчина не может произносить подобных слов если и правда ценит свою женщину.

- Разве могу я это сделать? – сую бумажку ей в руки. – Как я буду жить после этого?

- Послушай, я… У меня нет слов, чтобы тебя даже просто успокоить, но Захар… Думаю, он тогда за ужином все-таки говорил правду.

- Он так и сказал мне недавно. Что извинял только потому, что я обижалась, а на самом деле считает, что это рано.

- И что ты… В самом деле хочешь это сделать?

- Я разозлилась на него, вот и приехала. Сказала, что как закончу, напишу, но и меня он больше не увидит. А сейчас остыла и… Я не хочу… не могу убить его? Не могу, понимаешь?

Падаю в ее объятия и обнимаю.

- Значит, не делай этого. Ты мать. И никто не имеет права тебя заставлять избавиться от ребенка. Это же варварство. А Захар скотина.

- Ты права… - бормочу, не отрываясь от нее, а наоборот сильнее обнимая. – Я не могу этого сделать, просто не могу…

- И я полностью тебя поддерживаю. А если Захар скажет…

- Не скажет, - резко сажусь. - Я больше не буду его слушать. Он хотел, чтобы я избавилась от малыша, пусть думает, что я это сделала.

- Ох…

- Когда рожу, потом и поговорим.

- Но ты ведь понимаешь, что он увидит даже раньше твой живот, Олесь.

- Не увидит, потому что я здесь не останусь. Я планировала тут жить только потому, что у меня был он. Теперь у меня есть только ребенок. Я поеду к родителям. Ведь изначально я ехала учиться сюда, чтобы потом вернуться и помочь им с бизнесом.

- Уверена?

- Более чем.