Бывшие. Ты меня еще вспомнишь

Глава 4

Мать замокает.

Смотрит на меня округлыми от удивления глазами, и я знаю, что в этот момент в ее голове происходит настоящий диссонанс.

Мне стыдно, страшно и больно. Боюсь смотреть ей в глаза, потому что не представляю чувства унизительнее, чем материнское осуждение.

–Заходи в дом, – шепчет она, будто боится, что наш разговор услышат соседи.

В прихожей тихо и уютно. Мама молча протягивает мне тапки и велит идти на кухню.

Здесь ничего не поменялось с тех пор, как я уехала. Советский ремонт. Обои, пожелтевшие от старости, и крохотная кухня, на которой шумит старый холодильник.

Я сажусь за стол.

Сказать мне больше нечего. Вытираю слезы и жду она хоть что-то скажет в ответ на услышанную новость.

Вот только мать, будто намеренно игнорирует меня. Тяжело дышит, с непривычной тяжестью намывая грязную посуду.

–Мам, – пытаюсь вывести ее на разговор, но женщина даже не смотрит на меня, переключая свое внимание с тарелок на столовые приборы.

Проходит еще несколько минут. Никакой реакции.

А уж лучше бы она кричала! Ненавидела меня и проклинала за то, что вырастила гулящую дочь.

–Мам, ну скажи хоть что-нибудь! – выпаливаю молящим голосом, и ее, наконец, прорывает:

–Сказать?! Что ты хочешь, чтобы я сказала?!

–Не знаю. Что угодно.

Она отбрасывает полотенце и садится прямо напротив меня. Таранит меня взглядом. Прожигает, будто я теперь ее самый большой враг.

–Кто отец?

–Это так важно?

Она закатывает глаза, и я понимаю, что лучше признаться.

–Мой босс… у нас были отношения.

Знаю, как тяжело моей матери слышать подобное.

–Были? – цепляется за фразу, – значит уже закончились?

Мне стыдно. Стыдно признаваться в том, что я связалось с мужчиной, который сперва пригрел меня на своем сердце, а затем предложил унизительную роль любовницы.

–Да, мы расстались.

–Или это он тебя бросил? – пытается добраться до сути, уколоть меня и задеть за живое.

–Мам, пожалуйста… Мне очень плохо. Давай ты не будешь ранить меня еще больше?!

Внутри меня будто тлеет огромный, запутанный клубок моих переживаний и страхов, и каждое слово матери еще больше раздувает пламя нестерпимой горечи.

–Значит, ты рассчитывала, что заявишься сюда, а я буду тебя жалеть?! За то, что ты сама испоганила свою жизнь.

–Я ни на что не рассчитывала, я надеялась, что ты меня поймешь.

–Как ты могу тебя понять, Вика?! В нашем роду все женщины были чистыми до брака. Мы сохраняли честь, верность и достоинство, а не прыгали на первого мужика, который пальцем поманит. А ты…

Она закрывает глаза руками, и я слышу протяжные всхлипы матери.

Нет ничего хуже, чем видеть, как человек, который всегда был для тебя самым родным и близким теряет в тебя веру. Испытает брезгливую жалость и презрение.

–Мам, прошу, прости меня. Если бы я знала…

–Что знала?! Что не надо под мужика ложиться?!

–Но я любила его. Очень любила, мам.

Она не хочет меня ни слушать, ни слышать.

–Я ведь знала, знала, что так будет. Нагуляешь себе ребенка, приползешь ко мне.

–Я знаю, что виновата. Дима сам клялся, что любит меня. Даже кольцо подарил, о свадьбе речи вел, а потом… Потом оказалось, что у него уже есть невеста, – выдыхаю я, и тут же натыкаюсь на пронзительный взгляд матери.

Зря. Очень зря я сказала про невесту.

–Значит, любовницей была?!

Слезы обиды и унижения блестят в глазах матери, и я даже не знаю, какими еще словами объяснить, что все было совсем не так.

Звонкая пощечина остается на моем лице жаркой отметиной, а когда я открываю глаза и смотрю на мать, то вижу ее бесстрастный, ледяной взгляд.

–Я растила не такого человека, какой ты стала, – жестом указывает мне на дверь, и вгоняет кол в самое сердце:

– Уходи. Мне не нужна такая дочь.