Бывшие. Ты меня еще вспомнишь

Глава 17

Дима

Хожу по офису вперед-назад, и никак не могу найти себе места. Вчерашняя встреча с Викой и ее ребенком почему-то выбила меня из колеи, и сейчас я не мог перестать об этом думать.

От кого ребенок? Может, у нее действительно есть другой мужчина? А что? Она весьма привлекательна, наверняка собирает на себе мужское внимание. Вот только разве могла она так быстро забеременеть после расставания со мной?

Сотни вопросов роятся в голове, а в моем окружении есть только один человек, способный расставить все по местам.

Быстро достаю телефон, и в который раз звоню начальнику СБ.

Он снимает мгновенно.

–Слушаю, Дмитрий Александрович, – выдает без запинки.

–Надо, чтобы ты еще кое-что выяснил про ту самую Викторию, – обращаюсь я к Кутузову, пока он послушно ждет инструкций.

–Я знаю, что у нее есть ребенок. Можешь узнать от кого он?

–Могу раздобыть его свидетельство о рождении. Но вы же понимаете, что там может не быть интересующей вас информации?

–Знаю, – холодно отвечаю я, – но хотя бы так я буду уверен, что Вике действительно есть, что скрывать.

–Понял, займусь, Дмитрий Александрович.

Кутузов вешает трубку. Его оперативности только позавидовать можно. То ли дело я…

Сегодня хожу весь день сам не свой. Не смог провести совещание, за документы до сих пор не сел, а новая стратегия развития медиа-холдинга вообще пылилась в ящике, и я не мог сесть за ее доработку.

Чертова Вика!

Со всей силы заезжаю ногой по стулу. Он отъезжает на несколько метров от стола, а я чувствую, как пульсирует в ноге острая боль.

Почему она тогда сбежала? Почему сама разрушила наши жизни? Я мог дать ей все! Жилье, образование, готов был подарить часть бизнеса и активов, но главное, я был готов давать ей себя.

Может быть она вовсе не любила меня, если отказалась?

Снова наматываю круги по комнате. Нужно успокоиться и доделать работу. Вот только я не могу заставить себя унять гнев.

Проходит еще несколько минут моего тотального безделия, как раздается тихий стук в дверь.

–Войдите.

На пороге появляется Кутузов.

Неужели он так быстро что-то накопал? Вот это работает человек!

–Есть минутка?

–Для тебя всегда есть.

Он быстро проходит в кабинет и довольно протягивает мне черно-белую бумагу.

–Это копия свидетельства о рождении парня. Как видите, отчество Вика давала от имени своего отца, да и фамилию свою оставила.

Смотрю на копию свидетельства о рождении, а внутри зреет еще больше вопросов.

Мне неспокойно. Почему столько тайн? Почему она так скрывала от меня Макса? И почему в конце концов решила, что сбежать от меня лучше, чем разделить со мной жизнь?

–Здесь нет никаких сведений об отце, – заключаю я, и Кутузов тут же подхватывает мою мысль

–И вы не хуже меня знаете, что это значит.

–Она не хочет, чтобы отец узнал…– вытягиваю из себя правду по ниточке, но легче почему-то не становится.

–Есть еще кое-что интересное, – хмыкает Кутузов, – вы сказали, что пацану всего год?

Молча киваю.

–Но это не совсем так. Ему уже полтора. А значит, Виктория забеременела либо сразу после вашего расставания, либо…

–Либо будучи в отношениях со мной, – договариваю я в слух, и внутри все обрушается, будто после урагана.

–Можно ли как-то проверить, кто именно отец?

–Только тест на отцовство. Ну или, – улыбается помощник, – спросить у того, кто знает.

Вопросительно смотрю на начальника СБ. Этот жук всегда знает больше, чем говорит сразу.

–У кого? У Миры? Да она меня сразу к черту пошлет.

–Я не про подруг. Я о ком-то более близком.

Несколько секунд пребываю в тупике, а потом до меня в секунду доходит.

–Мать?! Ее религиозная мать, с которой Вика не общалась много лет?

–Вы недооцениваете связь между матерями и дочерьми. Думаю, о ребенке она сказала.

–Понял, спасибо, – тут же обрубаю я разговор, когда понимаю, к чему клонит начальник, – дальше я сам всем займусь.

Пожимаю ему руку и провожаю к выходу из кабинета.

Меня штормит, потому что я уже предвкушаю последствия своих поисков.

У нее нет информации об отце, но она была беременна, едва мы расстались.

Каков шанс, что у моей Вики был другой мужчина?

Стук сердца заглушает мысли.

Если я не доберусь до правды, то не смогу себя простить.

Снова хожу по кабинету, растрачивая драгоценное время впустую.

Стрелка часов давно перевалила заполдень, а я так и не занялся делами.