Бывшие. Ты не узнаешь о сыне

Глава 2.

- Дайте ей ингалятор, а потом кислородную маску, - вложила в руку медсестре баллончик и взяла бутылочку с водой, которую бортпроводница поставила на полочку рядом со мной, - мне нужно вернуться к ребенку.

Мне нужно сесть и успокоиться, потому что уже сейчас тело билось как в лихорадке.

- Вы не можете, - схватил меня за руку кто-то из членов экипажа, но я была в состоянии шока, поэтому даже не обратила внимания кто это был, - мы готовы сменить вам класс комфортности и пересадить ребенка в бизнес-класс, но вы должны остаться тут.

Не должна, - внутри меня все так и вопило! Этому человеку я ничего не должна! Эта семья – воплощения зла для меня и все, что я должна – это держать от них подальше и не дать им узнать о Мишке! Себя я не защитила, но сына должна!

- Ваше место 22В, а у Вашего ребенка 22С? – они тут же сверились со списком пассажиров, - Ксения и Михаил Киреевы?

- Все верно, но… я не могу пересесть… я… сделала все, что было в моих силах, - попыталась всяческими способами избежать навязано мне роли, - я ведь даже не медик.

Это должен был быть контрольным аргументом, но не вышло.

- Вы знакомы с больной, - ко мне на этот раз обратился мужчина с бейджиком «старший бортпроводник», - Вы знаете как действовать в сложившихся обстоятельствах, тем более, что ей стало легче после Вашего вмешательства. Самолет начнет снижение через несколько минут и скоро мы приземлимся, а на земле нас уже ожидает скорая. До этого нам нужно позаботиться о безопасности остальных пассажиров.

Все это становилось похоже на какой-то сюр. Мне захотелось истерично рассмеяться, потому что патовее ситуации сложно было придумать.

За мной наблюдал весь эконом класс и мне буквально не оставили выбора.

- Хорошо, - я была вынуждена согласиться, - но только до приезда скорой помощи. И! мой сын не покинет эконом класс! – поставила четкое условие.

Как я уже и сказала: я не допущу того, чтобы кто-то узнал о Мишке.

******
- Вы должны поехать с нами, - сказал мне врач скорой и протянул руку мне, а медсестра помогла вкарабкаться Мишке, - нам сказали, что эта пассажирка путешествует одна, а Вы ее знакомая.

Сын был в полном восторге от происходящего, потому что не понимал того, что творилось.

- Мамочка, я еще никогда не ездил на скорой, - сын умостился в передней части машины, за ширмой, а должна была сидеть рядом с лежавшей на каталке Ириной Дмитриевной.

Мне ничего не оставалось делать кроме как кивнуть.

Я пыталась себя успокоить, что ничего страшного за это время не произойдет. Борисова летела сюда одна, раз помочь ей некому, поэтому переживать мне тоже не о чем. Возможно, когда она придет в себя, то даже не вспомнит обо мне. А если и вспомнит, то рада будет забыть и никому не расскажет!

Пока я ехала в скорой, начала заполнять какие-то документы на женщину, чтобы как можно меньше времени провести в больнице.

Мишка в это время с восторгом болтал с водителем скорой и скорее всего он уже больше не хотел стать космонавтом, а хотел спасать людей.

- Кем вы приходитесь Ирине Дмитриевне? – спросила медсестра, проверяя заполненную мной анкету.

- Никем. – Она подняла на меня взгляд.

- Вы знаете как связаться с родными или близкими, чтобы сообщить о состоянии больной?

- Не знаю, - соврала и отвела взгляд, чтобы меня не раскусили. Конечно же, номер Ильи я помнила наизусть, несмотря на то, что так отчаянно хотела высечь из памяти и человека, и эти проклятые цифры.

- Девушка…

- Да не знаю я ничего больше, - рявкнула, но потом прикусила язык. Стало стыдно, ведь никто из присутствующих ни в чем не виноват.

- Вы не заполнили информацию о себе, - медленно продолжили медсестра, и посмотрела на меня уже с осторожностью.

- Извините, день тяжелый, - я снова взяла планшет и вписала свое имя, адрес и номер телефона.

День не просто тяжелый. Он оказался худшим за последнее время.

Как только мы доехали до больницы и убедились, что Борисову забрали в приемник, сразу подхватили наш небольшой дорожный чемоданчик и поспешили покинуть территорию мед учреждения.

Городишко у нас был маленький, все в шаговой доступности, поэтому через пятнадцать минут мы уже должны были быть дома.

- Может вызовем такси? – я оглянулась по сторонам и обратила внимание на очень дорогую машину, которая проехала к приемному отделению. Никогда раньше ничего подобного тут не видела. Этот автомобиль выделялся и привлекал внимание.

- Не хочу, - заупрямился вдруг сын, - дома Саша, а мне он не нравится. Ты можешь с ним не дружить? Я не хочу, чтобы он приходил к нам в гости.

- Мишутка, - присела на корточки и положила ладони на щечки сына, - Саша хороший, тебе нужно просто узнать его чуточку лучше.

- Он. Мне. Не. Нравится. – сын часто и глубоко задышал. Такое иногда происходило, когда он нервничал и я по привычке полезла к нему в рюкзачок за ингалятором.

Которого там не оказалось.

- Успокойся, сегодня Саша к нам в гости не придет, - обняла мальчика и попыталась отвлечь от тревоживших мыслей, - а нам с тобой нужно снова вернуться в больницу.

- И прокатиться на машине с мигалками? – глаза сына загорелись и он забыл о моем «друге».

-Забрать у тети твой ингалятор, - немного остудила его пыл, а потом взяла за руку и мы зашагали обратно.

- А мы можем тогда покататься на такой машине? – Миша ткнул пальчиком в ту дорогую иномарку, которая смотрелась посреди простенького транспорта местных, как инородная.

- Это чужого дяди, детка, - оставив чемодан в предбаннике, я придержала дверь, пока сын не заскочил, - посиди тут, я сейчас схожу за твоим ингалятором и вернусь…

- За этим ингалятором? – улыбка на моем лице начала стремительно таять, а сердце забилось и готово было выпрыгнуть из груди, когда позади меня раздался раскатистый мужской голос.

Этот голос, преследовавший меня в кошмарах, я услышала снова. На этот раз наяву.