Бывшие. Ты сказал, мы тебе не нужны

Глава 3

С адвокатом я встречаюсь на следующий день. Его мне посоветовала Дарина, а ей посоветовал кто-то еще. И он действительно производит впечатление хорошего специалиста. Надеюсь, это не только впечатление.

— Не буду скрывать, Мария Андреевна, — задумчиво говорит он, изучая принесенные мною документы, — ситуация непростая и неоднозначная. Заранее нельзя сказать, что решит суд. Бизнес появился у вашего мужа еще до вашей свадьбы, так что претендовать на раздел фирмы вы не можете. Но, разумеется, мы оценим тот капитал, что был накоплен фирмой за время вашего брака.

— А то, что я не работаю уже полтора года, будет иметь значение?

Беременность была сложной, и когда Алексей предложил, чтобы я сидела дома, я сразу с этим согласилась.

— Нет, — однозначно отвечает он. — Вклад каждого супруга в пополнение семейного бюджета учитываться не будет. Тем более, что у вас маленький ребенок, и вполне естественно, что вы занимались именно им. Вы имеете полное право претендовать на раздел в равных долях того имущества, что является совместно нажитым. А это, в том числе, и деньги на счетах вашего мужа.

Совместно нажитого у нас нет почти ничего, даже машина Алексея — дорогой внедорожник — была куплена перед самой нашей свадьбой. И Ларионов наверняка подготовился к разводу. А это значит, что и денег на его счетах мы тоже не найдем.

— Более того, — продолжает адвокат, — ваша доля может быть увеличена, так как ваша дочь будет проживать с вами, а ее интересы тоже должны быть учтены. И, конечно, суд установит размер алиментов в пользу ребенка — как минимум, в четверть дохода вашего мужа.

Я киваю. Да, об этом я знаю и сама. Но тут тоже есть проблема. Официальные доходы Алексея отнюдь не велики. Я никогда не интересовалась теми схемами, что он использует в бизнесе, но даже случайно услышанных обрывков разговоров мне хватило, чтобы понять, что часть выручки он не декларирует.

— Давайте сделаем так, — предлагает адвокат, — я изучу бухгалтерскую отчетность фирмы вашего мужа за три года и примерно прикину, на какую сумму вы сможете претендовать. Это не значит, что суд решит так же. Но мы хотя бы будем понимать, от чего стоит отталкиваться в своих требованиях.

На этом мы и расстаемся.

После этого я еду в больницу, чтобы услышать от нашего лечащего врача ровно то же самое, что я слышала уже много раз.

— Нет, донора мы пока не нашли. Но вы не волнуйтесь, Мария Андреевна! Поиски продолжаются.

Вот только если сначала в нашего знакомства в его голосе звучал явный оптимизм, то с каждым нашим новым разговором оптимизма у него становится всё меньше и меньше.

Возвращаюсь домой и отпускаю няню, которая сидела с Катюшей в то время, пока я моталась по городу.

Дочка лежит в кроватке и смотрит на меня своими большими глазами. Ее взгляд слишком серьезный и слишком взрослый для такой крохи. И я уже не могу сдержать слёз. Моя Катюша еще такая маленькая, но уже столько всего перенесла. Холодные больничные палаты, обследования, лекарства. Ее тоненькие ручки и худая попка исколоты так, что на них страшно смотреть.

И на мгновение я даже понимаю, почему Алексей решил сбежать от всего этого. Потому что при каждом новом уколе, который медсестра ставит нашей малышке, вместе с Катей реву и я сама.

Но понимание приходит только на мгновение, а потом быстро сменяется обидой и негодованием. Родители не имеют права сдаваться, когда ребенок так сильно зависит от них. Неужели мой муж этого не понимает?

Когда Катя засыпает, я сажусь в кресло и пытаюсь обдумать то, что сказал адвокат. На многое при разводе я претендовать не смогу. И алиментов бы нам хватило, если бы дочка была здорова, а я могла пойти на работу. Но сейчас я не могу позволить себе устроиться куда-нибудь даже на полставки. И позволить себе няню мы тоже уже не сможем.

Когда поставленный на вибровызов телефон вздрагивает на подлокотнике кресла, вздрагиваю и я сама. Нет, это не Алексей, хотя я и жду его звонка. Потому что не может человек после трех лет брака просто уйти — молча, без объяснений.

Но на экране высвечивается имя собственника квартиры, которую мы снимаем.

— Мария, здравствуйте! Мне только что позвонил Алексей Александрович и сказал, что вы не будете продлевать договор аренды. Признаться, мне очень жаль. Но раз уж вы приняли такое решение, то я не вправе вас отговаривать. Срок аренды заканчивается через две недели. Позвоните мне, пожалуйста, когда будете готовы передать ключи.

Мои руки дрожат, когда я нажимаю на «отбой». Две недели! Нам нужно освободить квартиру через две недели! От страха я теряю способность соображать.

Я должна что-то придумать, чтобы через четырнадцать дней не оказаться с дочерью на улице!