Бывшие. Ты сказал, мы тебе не нужны

Глава 6

— Вы откупаетесь от собственной внучки? Да что же вы за человек-то такой?

Не любить невестку — это одно. И это я вполне могу понять. Но как можно относиться так к родному человеку?

И за себя мне не обидно. А вот за Катю — да.

— Ты еще слишком молода, чтобы меня судить, — холодно говорит она. — Прежде всего, я мать. И я должна позаботиться о своем единственном сыне. Я слишком хорошо знаю, чего ему стоило поднять этот бизнес. И если сейчас он лишится его, то лишится и своей мечты.

— А то, что он может лишиться дочери, вас не пугает? Если на одной чаше весов его ребенок, а на другой — бизнес, то разве выбор не очевиден?

— Потратить всё, что у него есть, на операцию, исход которой никто не может гарантировать? Да даже не факт, что вы сумеете найти донора. Я знаю, я разговаривала с Алёшей. На поиск донора в международных базах может уйти куча денег. А шанс на совместимость очень невелик. Подумай сама! У тебя еще будут дети! Другие, здоровые!

Какое же она чудовище! И как я раньше этого не замечала?

— Убирайтесь! — я подхожу к дверям и распахиваю их. — Вон отсюда!

Она, наконец, тоже поднимается. Но выйти не спешит.

— Машенька, я понимаю, что принять решение вот так, сразу, тебе непросто. Но обещай мне хотя бы подумать. Я предлагаю тебе отнюдь не маленькую сумму денег в обмен на то, что ты оставишь Алёшу в покое. Я позвоню тебе завтра. Хорошо?

Мне хочется захлопнуть дверь за ее спиной с таким грохотом, чтобы она содрогнулась. Но я не могу пугать дочь.

Ужасно хочется позвонить Алексею и сказать ему всё, что я думаю о нём и его семье. Но я сдерживаю и этот порыв. Не хочу расплакаться при разговоре. Не хочу показывать ему свою слабость.

А потом просыпается Катюша, и всё остальное просто перестает существовать.

И только ночью, когда дочь снова засыпает, я могу обдумать предложение свекрови. И прихожу к выводу, что оно мало что изменит. Даже если она отдаст нам все деньги от продажи дачи, их хватит только на что-то одно — или на операцию, или на самую скромную квартиру на окраине.

Пытаюсь прикинуть, что я могу получить по разделу имущества. За те три года, что мы в браке, бизнес мужа расширился. Но это фактически. А вот что там по документам, сказать трудно. Можем ли мы с дочерью претендовать хоть на что-то?

Утром, когда приходит няня, я опять договариваюсь о встрече с нотариусом.

— Я изучил бухгалтерскую отчетность компании вашего супруга, — говорит он мне, когда я приезжаю к нему в офис. — Да, предприятие за годы вашего брака стало крупнее. Но у него много кредитов. А раз так, то его чистые активы невелики. И по общему правилу бизнес, созданный до брака, считается личным имуществом вашего мужа. Вот если бы удалось доказать, что в период брака бизнес был значительно улучшен за счет общих ваших общих средств, то тогда эта часть бизнеса могла бы быть признана совместно нажитым имуществом.

Я качаю головой. Нет, поскольку я значительную часть этого времени сидела дома, то и доходов, которые я могла бы вкладывать в его бизнес, у меня не было.

Адвокат разводит руками:

— Тогда, боюсь, суд не встанет на вашу сторону. Конечно, попытаться стоит, но…

Если я попытаюсь отсудить что-то, а решение будет не в мою пользу, то я не получу ничего по суду и при этом лишусь тех денег, что мне предлагает сейчас Арина Васильевна.

— Знаете, что я вам скажу, Мария Андреевна, — вдруг усмехается он. — Вы вполне можете взять эти деньги у вашей свекрови. И подписать тот документ, что она составит. Алименты для вашей дочери суд назначит в любом случае. А заявление на раздел имущества вы можете подать и позже — в течение трех лет после расторжения брака. Ну, если вы вдруг поймете, что продешевили. Но более обоснованный совет я смогу вам дать только после того, как изучу тот документ, что вы должны будете подписать.

Я выхожу из его конторы в расстроенных чувствах. Но, кажется, решение я приняла. Я возьму эти деньги у свекрови и займусь здоровьем дочери. А уже потом подумаю, стоит ли с ними судиться. Когда Катюша поправится, я и сама наверняка предпочту забыть о Ларионовых как о страшном сне.

А однажды, когда дочь вырастет, я покажу ей ту расписку, которую составила Арина Васильевна, чтобы Катя сама поняла, что из себя представляют ее отец и бабушка.

Поэтому, когда после обеда звонит свекровь, я говорю ей, что готова изучить ее предложение.

— Но я хочу понимать, какой документ я должна буду подписать. И знать сумму, которую я получу.

— Конечно, Машенька! — в этот раз голос ее звучит особенно мягко. — И я очень рада, что ты приняла такое решение.

Она даже не понимает, что этим своим поступком она, по сути, продала свое право называться бабушкой Кати. И если я подпишу этот документ, то и Алексей не будет иметь никакого права называться ее отцом.