Бывшие. Ты сказал, мы тебе не нужны

Глава 8

Ее слова ранят. Так сильно, что мне хочется закричать. Закричать и сказать ей что-нибудь злое, гадкое.

Но это лишь покажет ей, что она добилась именно того, чего хотела. Потому что после этого я наверняка расплачусь. А я не могу этого допустить. Я выревусь ночью, в своей постели, когда Катюша будет спать.

— Откуда вам знать, любил он меня или нет?

Она пожимает плечами.

— Ну, если бы он вас любил, он бы не ушел от вас, правда?

Самое обидное, что она права. Если бы любил, не ушел бы. Значит, разлюбил. Вот только когда? Когда не справился с грузом ответственности после рождения Кати? Когда устал ездить с дочкой по больницам?

— Наши отношения с Алексеем вас в любом случае не касаются. И я не намерена их с вами обсуждать. И я не понимаю, зачем вы пришли? Чтобы рассказать о вашей большой и чистой любви? Но тогда хотя бы не лукавьте. Она не такая уж и чистая. Вы променяли его на другого, когда он был беден, а вернуться решили к нему, когда он разбогател.

Я замечаю досаду в ее взгляде и понимаю, что оказалась права. Но неужели Алексей сам не понимает этого? Что эта дрянь корыстна насквозь и однажды может легко променять его на кого-то еще. На кого-то, кто окажется богаче, чем он.

— А вы, Маша, не такая уж и простушка, как я думала. Впрочем, вы правы, я пришла сюда совсем не для того, чтобы рассказывать вам о своих чувствах. Я просто хотела предупредить — если после вашего развода вы вздумаете лезть в нашу семью, я этого так не оставлю.

— То есть, сами вы посчитали возможным разрушить чужую семью, а другим в таком праве отказываете?

— Я всего лишь взяла то, что мне всегда принадлежало. Нравится вам это или нет, но это так. А вот если вы станете докучать Алексею, я найду на вас управу. Возможно, вы не знаете, но я работаю психиатром. И я найду способ упечь вас в психушку. Люди легко поверят в то, что женщина, у которой тяжело болен ребенок и от которой ушел муж, могла тронуться умом. Подумайте о своей дочери! Что будет с ней, если вас запрут в психиатрической больнице?

— Не смейте даже говорить о моей дочери! — цежу я сквозь зубы. — И не беспокойтесь, мы не собираемся навязываться человеку, которому мы оказались не нужны.

Я разворачиваюсь и иду к дому. На этот раз она и не думает останавливать меня. Должно быть, уже сказала всё, что хотела.

А ночью я действительно долго не могу заснуть и плачу в подушку. Снова и снова прокручиваю в памяти разговор с Татьяной — словно поставила его на перемотку. И даже когда я забываюсь в беспокойном сне, мне снится она. И я просыпаюсь снова и снова.

А может быть, ее цель как раз в этом и заключалась — вывести меня из себя, заставить нервничать, заставить сорваться? Заставляю себя успокоиться. Мне сейчас нельзя думать о своих уничтоженных чувствах. Я должна думать о дочери. Только о ней.

Но всё-таки выкинуть из памяти Ларионова у меня не получается. Невозможно так просто перестать думать о человеке, с которым три года был в браке и которого любил до потери пульса.

Нет, я уже не жду, что он вернется. Да, наверно, мне уже и не нужно его возвращение. Потому что я не смогу быть рядом с человеком, который любит другую. Который так легко нас на эту другую смог променять.

Но мне хочется, чтобы он хоть немного подумал о дочери. Чтобы понял, что она сейчас слишком сильно зависит от нас обоих. И предложил бы хоть что-нибудь для нее сделать. Хотя бы оплатить поиск донора в международных поисковых системах. Потому что у меня самой таких денег нет.

Наверно, мне нужно наступить на собственную гордость и самой пойти к нему в офис и попросить о деньгах. Но всё во мне протестует против этого. Мне проще взять деньги у свекрови. В отношении ее чувств ко мне я по крайней мере никогда не заблуждалась.

Когда Арина Васильевна приносит текст документа, который я должна подписать, я показываю его адвокату. Согласно нему я обязуюсь не требовать раздела имущества при разводе и не подавать на алименты и соглашаюсь на ежемесячную фиксированную сумму, которую Алексей будет выплачивать нашей дочери. Сумма, которую моя свекровь предлагает мне в обмен на это, оказывается меньше, чем я ожидала. Их дача наверняка стоит дороже.

Но мне так мерзко от всего этого соглашения, что я не хочу торговаться.

— Если вам срочно нужны деньги, Мария Андреевна, то можете смело соглашаться, — говорит адвокат. — К разделу имущества вы сможете вернуться в любой момент. А если та ежемесячная сумма, которая оговорена в соглашении, покажется вам слишком маленькой, вы можете сразу потребовать алименты через суд.

И я подписываю документ.

А с Алексеем мы встречаемся в суде, куда он приезжает вместе с Татьяной. Его большая любовь стоит чуть в стороне, когда он перед началом заседания всё-таки опускается до разговора со мной.

— Маша, ты же знаешь, что если бы я мог… Что я хотел быть донором для Катюши. И не моя вина, что я не подошел.

Надеюсь, что хотя бы в этом он мне не врёт. Но это не оправдывает его в другом — в том, что он не захотел расстаться со своим бизнесом, чтобы нам помочь. Что бросил нас в тот самый момент, когда мы так в нём нуждались. И что не захотел в этом хотя бы оправдаться.

Заседание проходит на удивление быстро. И когда мы выходим из зала суда и расходимся в разные стороны, я, наконец, понимаю — всё, нашей семьи больше нет. А есть отдельно Мария Измайлова и Алексей Ларионов. И как раньше уже не будет. Никогда.