Бывшие. Ты сказал, мы тебе не нужны

Глава 10

Мы проводим в центре трансплантации полтора месяца — иммунитет у Катюши еще очень слабый, и в агрессивную внешнюю среду нам нельзя. Сделать вывод о том, прижился костный мозг донора или не прижился, можно будет только через сто дней, но у меня уже есть робкая надежда.

Пересаженный костный мозг уже начал производить новые клетки. В дочку всё еще вливают какие-то препараты для защиты от инфекций, но с каждой новой неделей врач сообщает нам о новых успехах — у Кати же появились лимфоциты и нейтрофилы, а потом — и тромбоциты. Еще совсем недавно все эти термины абсолютно ничего мне не говорили, но сейчас я уже настолько в теме, что, наверно, могу писать научную статью.

С нашей новой квартирной хозяйкой я держу связь по телефону. Деньги за тот месяц, что мы провели в больнице, я перевела ей на карту. Но она вдруг заявила, что перенесет их на тот месяц, что пойдет после нашей выписки. На фоне жлобства Ларионовых такая доброта кажется мне почти нереальной. Да, нам нужны эти деньги, но и Амалия Николаевна отнюдь не миллионерша. И я говорю ей, что так дело не пойдет. После долгих споров мы сходимся на компромиссном варианте — делим сумму аренды за этот месяц пополам.

Полученные от бывшей свекрови деньги я кладу на счет под небольшой процент. Лелею мысль о том, что на них, быть может, мы сможем позволить себе купить комнату в коммунальной квартире. Да, коммуналка — это неудобно, ведь неизвестно, кто окажется твоим соседом. Но это всё-таки лучше, чем съемное жилье, из которого нас могут выставить в любой момент. Просматриваю цены на недвижимость в разных районах Питера и пригородах.

Ипотека — не наш вариант. Во-первых, официально я всё еще не работаю. Во-вторых, с учетом нашей ситуации я не могу ввязываться в такую кабалу. Вдруг Кате потребуется еще одна операция, тогда собственную комнату можно будет продать. А с ипотечной квартирой такой вариант не пройдет.

Пока мы лежим в больнице, я продолжаю редактировать детские книжки для издательства — это приносит небольшую копеечку. Выполняю и несколько интернет-заказов по переводу с английского и на английский. А параллельно рассылаю резюме и в несколько питерских издательств.

Одно из них откликается сразу. Приглашают меня на собеседование. Звоню главному редактору и объясняю, что пока, к сожалению, это невозможно. Если они готовы подождать меня до выписки из больницы… Они не готовы. Сотрудник нужен им «вот прямо сейчас». Ну, что же, значит, это не мой вариант.

От остальных издательств ответа я не получаю. Наверно, нужно будет пройтись по ним лично. Но вот как это сделать?

— Вам нужно найти няню, Машенька! — говорит мне Амалия Николаевна.

Мы уже дома, и сейчас сидим в маленькой кухоньке за празднично накрытым столом. Стол к нашему возвращению из больницы организовала как раз наша домохозяйка, и тем, что она наготовила, можно накормить целую роту.

— Няня для нас непозволительная роскошь.

— Если на постоянной основе, то да, — соглашается она. — Но если приглашать ее всего на несколько часов в неделю, то, думаю, вы сможете себе это позволить. Конечно, если вам нужно будет лишь сбегать в магазин за хлебом и молоком, то я готова посидеть с Катюшей. Но на более длительное время, простите, дежурить не возьмусь. Я уже в столь почтенном возрасте, что решительно забыла, как управляться с маленькими детьми.

После некоторых раздумий я признаю, что она права. Время от времени мне нужно будет отлучаться от дома — по работе (которую, я надеюсь, однажды найду), в парикмахерскую или куда-то еще.

— А еще, моя дорогая, вам стоит подумать о личной жизни, — Амалия Николаевна энергично кивает. — Да-да, не возражайте! То, что один раз вам попался мужчина-подлец, еще не значит, что все остальные такие же. И сейчас самое время завести новые отношения. Катюша находится в том самом возрасте, что легко примет вашего нового мужа за своего отца. Чем старше она будет, тем труднее пойдет процесс привыкания.

Всё это звучит логично, но есть один нюанс — любая мысль о каких-то отношения с мужчиной вызывает у меня стойкую неприязнь. Я словно получила прививку от любви. Нет, спасибо, не нужно. Если уж родной отец Кати не справился с такой ответственностью — быть отцом не вполне здорового ребенка — то что уж говорить про чужого мужчину. И даже если кто-то осмелится полюбить меня при таких вводных данных, то долго ли продлится эта любовь? Всё те же три года? Или гораздо меньше?

Да и сама я не хочу делить свое внимание между Катюшей и кем-то еще. Не нужен нам с ней никакой мужчина, вот и всё.

А пока меня радуют даже малейшие положительные изменения в состоянии дочери — ее порозовевшие щечки, ее улыбка, ее активность, сменившая ту вялость, которая сводила меня с ума. И результаты анализов, которые подтверждают, что костный мозг прижился.

И я безмерно благодарна тому донору, который подарил нам эту радость. Донорство анонимно, и в центре мне не могут сказать, кто именно дал Катюше костный мозг.

Однажды, когда мы еще лежали в больнице, у меня в голове вдруг мелькнула безумная мысль, что это может быть Ларионов. Ну, бывает же такое, что первоначальная проверка на совместимость показала ошибочный результат. А потом анализы сделали снова, и совместимость оказалась выше. Ах, если бы это было так, я простила бы ему и Татьяну, и наши скитания по чужим квартирам. За Катюшу я простила бы ему всё.

Но это предположение разбивают слова врача: