Бывшие. Ты сказал, мы тебе не нужны

Глава 11

И мы пишем донору письмо. Вернее, пишу я, а потом к листу прикладываю измазанную краской Катюшину ладошку — как подпись.

Надеюсь, он прочтет это письмо и поймет, как сильно мы ему благодарны. А может быть, даже захочет нам ответить. На это я сильно не рассчитываю, но вдруг… Было бы здорово получить от него ответ — пусть даже и безымянный.

Мне звонят еще из одного издательства — предлагают устроиться на период декретного отпуска их сотрудницы. Объясняю ситуацию — что работать могу только из дома. Как ни странно, но их это не отпугивает. А мое знание английского оказывается там самым, что убеждает их пригласить меня на собеседование — они издают много переводной литературы, поэтому редактора со знанием иностранного они, кажется, готовы нанять и на удаленную работу.

Амалия Николаевна соглашается присмотреть за Катюшей, и я несусь на собеседование на такси. Оно проходит очень неплохо. Правда, минусом является отсутствие у меня опыта такой работы, но они и берут меня не на постоянку, а лишь на период декрета другого редактора, так что готовы дать мне возможность себя проявить.

На обратной дороге я покупаю в магазине тортик — и чтобы поблагодарить нашу домовладелицу за поддержку, и чтобы отметить мое поступление на работу.

И как раз когда мы пьем чай, звонит Дарина.

— Ну, ты, подруга, даёшь! — вместо приветствия говорит она. — Меня не было дома всего три месяца, а ты уже столько всего наворотила!

Не знаю, какой смысл она вкладывала в это «наворотила», но произнесла она его со смесью удивления и тревоги.

На лето Дарина уезжала в Турцию — работала там аниматором. Наверняка вернулась загорелая. Даже жаль, что мы разговариваем не по видеосвязи.

— Слушай, Маша, а если серьезно, то я чувствую себя виноватой. Ведь это я показала тебе те фотографии. Я так ругаю себя за то, что не смогла промолчать!

Неужели она и в самом деле думает, что для нас с Катей было бы лучше, если бы рядом с нами был человек, который продолжал бы обманывать нас? Который изменял бы мне? Который сожалел бы, что у него больная дочь?

— Да ты что? — возмущенно прерываю я. — Наоборот, я благодарна тебе за то, что ты вывела его на чистую воду.

— Маша, но раньше у тебя было всё — и муж, и дом, и деньги. А сейчас что? Где вы вообще? Я слышала, вы уехали в Питер? Тебе же трудно, наверно, одной.

— Я не одна, — сердито возражаю я. — Я с Катей.

— Ну, ты же поняла, о чём я. Что рядом нет никого, кто мог бы тебе помочь. Всё-таки когда ребенок маленький, очень важна поддержка близких — отца, бабушек.

Я фыркаю. От такой бабушки, как Арина Васильевна, лучше держаться подальше. С такой семьей, какая была у нас с Катей, никаких врагов не нужно.

— Спасибо, мы справляемся.

— Но ты хоть что-то получила по разводу? Ведь его предприятие было раньше создано, чем вы поженились? Ты не пробовала отсудить хотя бы часть?

— Дара, мы с ним в разных весовых категориях, — напоминаю я. — Он может нанять целую кучу адвокатов. Да и не хочу я мотать себе нервы. И давай не будем об этом, ладно? Может быть, попозже, когда я приду в себя, я подумаю над этим. Мой адвокат сказал, что на раздел имущества можно подать в течение трех лет после развода.

— А Катюша как?

— Всё в порядке, — я пока не хочу ничего говорить о трансплантации, еще боюсь сглазить. Поэтому перевожу разговор на другую тему: — Лучше расскажи, как ты сама? Не нашла на море миллионера?

Найти миллионера — ее мечта. Именно поэтому она с завидной регулярностью и работает аниматором за границей. Она уверена, что там шанс встретить какого-нибудь Ротшильда гораздо выше. С одной стороны, наверняка так оно и есть. С другой стороны — за три года такой работы ни одного свободного принца на море она так и не встретила.

— Да какое там? — разочарованно откликается она. — Замутила, было, с одним. Но он женатый оказался. Так что разошлись как в море корабли. Я, кстати, на днях твоего Ларионова видела. Снова с той рыжей. Нет, за ручки не держались, но были вместе. Она, конечно, эффектная, но на месте мужика я бы тебя на нее ни за что не променяла.

Я понимаю, что она необъективна, но мне всё равно приятны ее слова. Эта Татьяна, несмотря на внешнюю привлекательность и холеность, и мне кажется особой малосимпатичной. Но какая разница, что мы думаем о ней, если мужикам она нравится?

Но в ответ на эту мою мысль Дарина вздыхает:

— Может быть, однажды он поймет, что совершил ошибку? Может быть, как любовница она и хороша, но не факт, что устроит его и как жена тоже.

— Ну, ты что? — ухмыляюсь я. — Она же идеал домашней хозяйки — по крайней мере, по мнению моей бывшей свекрови. Впрочем, это уже не мое дело.

— А если он захочет к тебе вернуться? — не унимается Савельева. — Сможешь простить?

Я сама иногда задаю себе этот вопрос. И понимаю — нет, не смогу. Ведь он предал не только меня, но еще и Катюшу. Смог отказаться от родного ребенка. Разве это можно простить?