Бывшие. Ты сказал, мы тебе не нужны

Глава 20

Переступаю через порог и оказываюсь в просторном кабинете. Из панорамных окон прекрасный вид на город. Интерьер выдержан в сдержанной и элегантной цветовой гамме, в которой преобладают оттенки бежевого.

Большой рабочий стол с ноутбуком, большое кожаное кресло. В центре комнаты — еще один стол с несколькими стульями. На стенах — картина с абстракцией и несколько дипломов и сертификатов. У стены шкаф с книгами в дорогих переплетах с золотым тиснением и огромные напольные часы.

Я окидываю всё это взглядом за считанные секунды.

Ларионов стоит у окна. Сначала мне кажется, что он почти не изменился. Но потом понимаю, что ошиблась — в его темных волосах заметны седые нити, а на лбу стало больше морщин.

Я не знаю, как вести себя с ним. Сразу броситься в бой или, напротив, ждать объяснений от него. Наверняка у него заготовлена какая-то речь. Ведь зачем-то он меня сюда пригласил. Чтобы унизить? Чтобы похвастаться своим нынешним положением? Глупо!

Когда за моей спиной закрывается дверь, я говорю:

— Добрый день! Пожалуй, присаживаться я не буду. Просто скажу всё, что я хотела, и уйду!

Он собирается что-то сказать, но я не даю ему такой возможности. Я не хочу его слушать. И если мой голос сначала звучит тихо и хрипло, то с каждым следующим словом он становится всё громче и громче.

— Я пришла, чтобы сказать, что я не собираюсь играть по твоим правилам. Не знаю, какую цель ты преследовал, когда писал свою книгу, и как ты смог добиться того, чтобы ее передали на редактуру именно мне, но я не буду твоим редактором. Даже если мне придется уволиться с работы.

Вижу, как его губы дергаются в ухмылке. Ему смешно? А вот мне ничуточки! Распаляюсь еще больше.

— Как тебе вообще пришло в голову заставлять меня читать всё это? — и я бросаю пакет с рукописью на стол, что в центре. — Пусть кто-нибудь другой приводит в порядок этот опус. Я слишком ценю себя, чтобы заниматься такой ерундой!

Отмечаю, что его лицо чуть бледнеет. Ага, зацепило! Я уже несколько лет общаюсь с писателями и знаю, насколько болезненно каждый из них воспринимает критику своего труда.

— Значит, по-твоему, это ерунда? — ледяным тоном уточняет он.

А я храбро подтверждаю:

— Да. Стандартные записки бизнесмена, вдруг вообразившего себя писателем. К нам в редакцию такие рукописи поступают каждый день.

— Странно! — хмыкает он. — А ваш главный редактор сказал мне совсем другое.

— Должно быть, — пожимаю плечами, — он это не читал.

Мне хочется ударить его побольней. Отомстить за то, что он нам с Катей сделал. И хотя я понимаю, что для него мои нападки не страшнее укуса комара, я не могу упустить эту возможность.

— А ты читала?

— Да. Изучила несколько страничек в середине. Быть бизнесменом у тебя получается куда лучше.

— А ты изменилась, — вдруг говорит он. — Стала такой смелой. Но прежде, чем ты вывалишь на меня очередную порцию колкостей, хочу сказать тебе, что еще пятнадцать минут назад я понятия не имел, что моим редактором будешь именно ты.

Что? Не может быть! Наверняка он просто врёт!

— Я просто отправил рукопись в издательство и получил ответ, что главный редактор счел ее интересной. После этого всю переписку вела моя секретарша. У меня самого нет на это времени. И только сегодня, когда она напомнила мне о назначенной встрече с редактором, она назвала твое имя. Так что ты совершенно напрасно обвинила меня в том, что я всё это подстроил. Нет, извинений я не жду. На твоем месте любой бы подумал, что это не совпадение. А теперь, после того как мы выяснили правду, может быть, мы перейдем к более конструктивному диалогу?

— Никакого диалога не будет! — заявляю я. — Я просто хотела отдать тебе рукопись. И я это сделала. Уверена, скоро тебе найдут другого редактора, который будет восхищаться твоим шедевром.

— Маша, ну что за детский сад? Я понимаю, ты обижена, но это же всего лишь работа. Почему ты не можешь абстрагироваться от прошлого и просто выполнить то, что тебе поручили? А если тебя не устраивает твоя зарплата, то за редактуру именно этой рукописи я готов тебе доплатить.

Доплатить? Я воспринимаю это как насмешку. После того, что он лишил свою дочь почти всего, он смеет предлагать какую-то доплату?

— Подавись этой доплатой, Ларионов! — шиплю я и пулей вылетаю из кабинета.

Да, это действительно по-детски и совершенно непрофессионально. Но я ничего не могу с собой поделать. Даже если меня уволят с работы, я должна была поступить именно так.

Секретарша смотрит на меня с удивлением. Наверно, не ожидала, что моя встреча с ее начальником закончится столь быстро. Но я ничего ей не говорю. Быстро иду к лифту, спускаюсь вниз и выбегаю на улицу.

Наверно, нужно заехать в редакцию к Борисову и рассказать всё как есть. Но у меня нет сил даже на это. И я еду домой.

— Машенька! — приветствует меня у подъезда Амалия Николаевна. — А я как раз собиралась тебе звонить. Привезла с дачи вкуснейшее варенье и хочу пригласить тебя на чай.

А я не могу даже улыбнуться ей в ответ.