Бывшие. Ты всё ещё моя!

Кофе, дым и твоё имя…

Пролог

~От лица Дмитрия Демидова~

13 лет назад. Первая городская школа.

Я навсегда запомню школьные годы. Эти незабываемые запахи старой дешёвой краски, твёрдого мела и выпечки.

Деревянные полы в школе вытерты тысячами детских подошв. На побеленных стенах величественно висят портреты знаменитых писателей, немного пожелтевшие грамоты под пыльным стеклом занудно напоминают, что нужно прилежно учиться.

Длинные коридоры тянутся будто бесконечно, и в каждом открытом кабинете эхом разносятся детские голоса, смех, крики, хлопанье дверей и строгий крик дежурного учителя.
Классы здесь абсолютно одинаковые: тяжелые деревянные парты с заметными царапинами и криво вырезанными инициалами, зеленые доски, от которых ладошки постоянно в мелу и высокие деревянные шкафы с потрепанными и изрисованными учебниками.
- Димка…
Моя лиса сладко задыхается от настойчивых прикосновений моих рук. Властно сжимаю соблазнительные бедра. Жадно глотаю тихие женские стоны, влажным языком ласкаю теплый податливый ротик. Она больно прикусывает мою нижнюю губу и снова задыхаясь отвечает на мой алчный поцелуй. И это сводит меня с ума.

Чёёёёртттт… моя девочка такая чувствительная. Я ощущаю ее дрожь в своих руках…так приятно… до чёртовой ломоты в теле…
Потому что в этот момент она – настоящая. Без наигранных масок. Без упрямства. Без капризов.
До невозможности моя маленькая дрожащая девочка в моих любимых руках.

Прижимаю к себе еще крепче, будто до ужаса боюсь, что она возьмет, да и раствориться, бесследно исчезнет. От одной этой блядской мысли внутри поднимается что-то темное, невыносимое, жгучие. Внутри, где любящие мужское сердце, все люто звереет.

Моя. Только моя.

- Дим, сейчас в класс кто-нибудь зайдет…
Жаркое прерывистое дыхание опаляет мои покусанные губы.
Остервенело скольжу руками по изгибам восхитительного тела. Резко подхватываю за аппетитную попку и сажаю свою лисицу деревянную парту. По-хозяйски раздвигаю ножки, уверено встаю между ними. Алиска плотно обхватывает мой крепкий торс ножками. Мы пожираем друг друга похотливыми взглядами. На моих губах медленно расплывается хитрая ухмылочка.
И она знает, знает этот чёртов взгляд.
Алиса соблазнительно прикусывает нижнюю губу параллельно нагло заигрывает со мной красивыми глазками.
Не заставляю долго ждать, сам сгораю от нетерпения. Яйца скулят, а максимально напряжённый член уже готов разорвать тесные брюки.
Как же я хочу быть внутри нее. Полностью раствориться, без остатка.
Жестко вонзаю пальцы в бёдра и губами покрываю тонкую шею ласковыми короткими поцелуями. Жадно вдыхаю сладковатый аромат дорогих духов, тихо рычу от неповторимого вкуса ее кожи.

Алиса запрокидывает голову и чарующее смеется…

Наше время.

Открываю глаза, рукой медленно протираю вспотевший лоб.

Опять она… опять эти сраные сны… 13 лет прошло! А я все никак не могу найти покой для истерзанной в хлам души…

Скидываю костлявые ручонки со своей обнажённой груди, обессиленно сажусь на край кровати. С прикроватной тумбы хватаю пачку крепких сигарет, со вкусом закуриваю, наслаждаюсь терпкой горчинкой.
Устало закрываю глаза, а передо мной снова ее обманчивый призрак.
Как бы я ни старался я не могу забыть. Не могу, блядь!
Эта дрянь глубоко въелась в кожу. Еще тогда 13 лет назад пустила ядовитые корни в самое сердце и проросла сквозь грешную душу.
Первая любовь… Да вертел я все на одном месте… Каждый день схожу с ума. Невыносимо уже…
- Дим, ты чего не спишь?
Сонно прочирикала очередная блядь.
Лениво повернулся к ней.
- Пошла вон.
Равнодушно прохрипел я.
- Дим…
Тушу сигарету в стеклянной пепельнице. Встаю. Натягиваю спортивные штаны, подбираю с пола женское шмотьё и с нескрываем отвращением швыряю в нее.
- Уёбывай, сказал!
Ее глаза увлажнились, а силиконовые губки обиженно задрожали.
- Можешь не стараться. Мне насрать. Дверь знаешь где. Пятнадцать минут на сборы.

Одариваю ее насмешливым взглядом и иду ванную комнату.
Дверь за широкой спиной закрывается с глухим щелчком. Резко выкручиваю кран до упора, позволяя ледяной воде обрушиться на меня. Собачий холод нещадно бьет по онемевшему телу почти болезненно, как будто сотни маленьких игл вонзаются в кожу. Упираюсь ладонями во влажную плитку и закрываю глаза, пытаюсь смыть с водой все эти мучительные воспоминания всю эту отвратительную боль.
Сердцем я до сих пор люблю ее, башкой не ненавижу…
Все это въелось под кожу, въелось глубже, чем хотелось бы признать. И я прекрасно понимаю – от этой боли, дьявольской агонии в сердце, мне уже не избавиться.

Каждый божий день душишь меня, Алиска! Каждое злосчастное утро начинаю с нуля… Все тщетно! Сука!

Со всего размаху бью кулаком по прохладному кафелю.
Меня зовут Дмитрий Демидов, мне 31 год.
Меня воспитали городские улицы. Всегда был распиздяем, до определенного, сука, момента. Когда Алиса бросила меня, когда сказала, что такой как я ей не нужен.
Да, не отрицаю, мне было в кайф такая жизнь. Я не хотел меняться. Но спустя долгие и тяжкие месяцы… мне захотелось доказать ей, что я все смогу.
А может самому себе?! Да хер уже пойми.
Каждый день я впахивал как проклятый, с раненного утра и до поздней ночи. Пока другие жили, отдыхали – я учился выживать. Стискивал зубы, терпел, ломал себя заново.

Бесконечные тренировки,бессонные ночи, кровь на разбитых костяшках, вечная не заканчиваемая усталость, от которой порой перехватывало дыхание и темнело в глазах.
Выучился, встал на ноги. Сейчас работаю в крупном стабильном агентстве. Профессиональный телохранитель. Человек, которому доверяют чужие жизни. Холодная голова, быстрые реакции, жёсткая дисциплина – все это стало частью меня настолько, что я уже не помню, каким был раньше.
И знаете до чего дошло?! Я переехал в чёртов город, в котором она сейчас живет. Как матёрый сталкер… Для чего я это делаю?! Для чего переехал сюда?! Не знаю…
Я держусь на расстоянии, не позволяю себе даже шальной мысли, чтобы столкнуться с ней. Боюсь сорваться к ебеням.