Бывшие. Ты выбрал другую

Глава 1

Автобус пахнет мандаринами, шампанским и чьими-то слишком сладкими духами — такими приторными, что першит в горле.

Но мне неожиданно нравится. Этот запах из детства, эдакое предвкушение чуда, трепет в груди, когда просыпаешься утром тридцать первого декабря и понимаешь: сегодня.

Сегодня — можно верить в волшебство. Первый снег за окном кружится в свете фар, словно кто-то там, наверху, высыпает на нас целые мешки конфетти, и я ловлю себя на том, что прижимаюсь лбом к холодному стеклу, как маленькая.

— «Пять минут, пять минут!» — орет Ленка с заднего сиденья, и половина автобуса подхватывает — нестройно, пьяненько, счастливо.

Я смеюсь, хотя знаю, что фальшивлю безбожно — медведь не просто наступил мне на ухо, он еще и потоптался там вволю.

Но какая разница? Тепло чужих голосов обволакивает меня.

Мы едем на корпоратив в горы, на настоящий горнолыжный курорт, и впереди целых три дня без отчетов, дедлайнов и бесконечных созвонов.

Три дня на то, чтобы просто пожить — не старшим менеджером, не ответственной Машей, а просто... собой.

Ольга Сергеевна, наш бухгалтер, женщина обычно строгая и сдержанная — из тех, кто может заморозить взглядом на расстоянии трех метров — сейчас в смешной повязке с оленьими рожками покачивается в такт музыке и подпевает.

Рожки слегка съехали набок, и от этого она выглядит такой... настоящей. Я улыбаюсь, глядя на нее. Кто-то уже открыл шампанское — я слышу хлопок и визг, и по салону плывет запах игристого.

— Маша, держи! — Вадик из отдела продаж протягивает мне пластиковый стаканчик с пузырящейся жидкостью.

Его щеки раскраснелись — то ли от духоты в автобусе, то ли он уже не первый стаканчик держит в руках.

— Спасибо, но я потом, — качаю головой.

Не могу. Обычно я не отказываюсь, но сегодня и все три дня пить не буду. Еще никто из коллектива не знает о моем положении, но я уже придумала три отмазки на случай, если всем станет интересно.

— Да ладно тебе! Новый год же!

Я все-таки беру стаканчик, но только пригубливаю, едва губы смачиваю, чтобы отстал. Шампанское холодное и горьковатое. За окном проплывают заснеженные ели — такие густые и неправдоподобно красивые, что кажутся нарисованными. Как на открытках, которые бабушка присылала мне в детстве.

Мы поднимаемся все выше. Уши чуть закладывает от перепада давления. Дорога петляет, и я чувствую, как автобус покачивает на поворотах — мягко, убаюкивающе, как в люльке.

Но водитель кажется опытным: вон как руки уверенно лежат на руле, да и возраст приличный, первая сидина на бороде уже пробилась. В общем, выглядит он как человек, который эти серпантины знает наизусть.

— «А снег идет, а снег идет…» — теперь поют что-то из старого, и я вдруг ловлю себя на том, что улыбаюсь. По-настоящему. Уголки губ сами тянутся вверх, и в груди разливается что-то теплое.

Мне двадцать семь. Я старший менеджер проектов в небольшой, но амбициозной IT-компании. У меня своя квартира (ипотечная, конечно — еще пятнадцать лет выплачивать — но своя), рыжий кот Пельмень (подобрала у подъезда два года назад — тощего, блохастого, с порванным ухом, а теперь он толстый, наглый и спит исключительно на моей подушке) и полное отсутствие личной жизни последние… сколько там? Два месяца?

Что-то неприятно колет в груди. Тоненько, но ощутимо.

Нет. Сегодня об этом я думать не буду!

Я одергиваю подол своего зеленого бархатного платья, чтобы чем-то занять руки. Его я специально купила к корпоративу, потратила половину предновогодней премии, но оно того стоило.

Глубокий изумрудный оттенок, мягкий бархат приятен к телу, V-образный вырез — не вызывающий, но достаточно открытый, чтобы чувствовать себя красивой. Длина чуть выше колена. Ленка сказала, что я в нем выгляжу на «дорого-богато», и я решила считать это комплиментом, хотя до сих пор не уверена, что она имела в виду.

Под платьем — телесные колготки, потому что я оптимистка и верю, что в отеле будет тепло. На ногах — черные лодочки на каблуке, которые лежат в пакете под сиденьем, пока я еду в удобных угги.

Волосы собраны в низкий пучок, локоны у лица — я завивала их сорок минут, пока Пельмень сидел на раковине и смотрел на меня с выражением глубочайшего презрения. Я даже сделала макияж — не свой обычный «тушь и бальзам для губ», а вечерний, с тенями и стрелками. Стрелки, кстати, получились только с четвертой попытки.

— Ох, крутой какой поворот, — бормочет Ольга Сергеевна впереди меня, и в ее голосе слышится легкая тревога.

Я отрываюсь от своих мыслей и выглядываю в окно. Она права — дорога здесь совсем узкая, автобус едва помещается. С одной стороны — темная скала, с другой — обрыв, прикрытый хлипким металлическим ограждением. Где-то там, внизу, — темнота и верхушки елей, которые кажутся крошечными. Снег валит все гуще, и дворники едва справляются, оставляя на стекле мутные полосы.

Настроение чуть меркнет. Словно кто-то приглушил яркость праздничных огоньков внутри меня.

— Еще полчаса! — объявляет водитель по громкой связи. Голос у него спокойный, хриплый и уверенный. — Почти доехали!