Бывшие. Ты выбрал не нас, босс

Глава 13

— Работу свою выполняю? Выполняю, — стараюсь говорить по-деловому и спокойно, но сама понимаю, что из меня рвется агрессия как защитная реакция. — Чего вы от меня ещё хотите, Андрей Витальевич? Вас интересует жизнь каждого сотрудника?

— Тогда иди и работай, — усмехается Соколовский, при этом сверкнув на меня глазами, что мне совсем не нравится. — Кстати, ты сегодня сможешь задержаться? Хочу обсудить новый заказ.

— Может быть… посмотрим… В общем, будет видно, — даже немного теряюсь от такого быстрого перехода.

— Нужно с кем-то это обсудить? Обсуждайте, — кивает Андрей и отвлекается на звонок, а я выхожу из кабинета, но останавливаюсь, когда слышу: — Да, Яна? — пауза. — Мне что сделать сейчас, если Тима тошнит? В смысле уехать с работы?.. Если ты за ним не можешь уследить на улице, то не надо перекладывать сейчас ответственность на меня. Да, вызывай такси. Возьми ему пакетиков… Могу помочь только деньгами на химчистку салона, если что. Все, у меня работы много.

Не двигаюсь с места, хотя понимаю, что Андрей может выйти из кабинета. У меня ноги вросли в эти ступеньки. Да не был Соколовский никогда настолько… настолько чёрствым, бесчувственным.

Я на работе!

Ага, и это все объясняет. И это, конечно, значит, что свободную минутку не найти. Да я бы ради Сашки даже на увольнение была согласна!

Голоса внизу выводят меня из ступора. Стараясь ступать неслышно, спускаюсь, приветствуя коллег. Занимаю свое рабочее место и смотрю в черный экран компьютера.

У меня почему-то не складывается пазл. Не может Андрей быть таким. Да, может, время и меняет людей, но… Ну нет!

— Ника, ты что? — слышу голос Кости, и на плечо мне опускается рука. — Как зомби сидишь.

— Задумалась, — отвечаю, вздохнув. — Надо кофе выпить.

— Сейчас, мадам, — обещает мне Волков и идёт к аппарату.

Чашка эспрессо меня не спасает, но я хотя бы не просто сижу в прострации, думая, насколько карьера может испортить человека. А может?.. Допустим, Яна — это подруга, родственница дальняя или что-то вроде этого. Но тут же отметаю эту мысль. Не будет звонить женщина постороннему человеку, если дело касается ребенка.

Просила, называется, Андрея не лезть в мою личную жизнь, а сейчас сижу и анализирую его жизнь.

Вывод: да я мазохистка!

Хотя нет, мне не доставляет удовольствия сидеть и думать об этом. Но мысли, как паук, оплетают каждую нейронную связь именно Андреем. Я точно сойду с ума, если не отвлекусь.

Каждый день теперь мне грозит очередным сумасшествием, пока он рядом. Или этим просто надо заново переболеть?

Наверное, не переболела в прошлый раз до конца, вот эта инфекция и осталась где-то во мне. А теперь грозит рецидивом. Конечно, если я внушала себе день за днём, что это все, что я больше ничего не испытываю, что мы больше никогда не увидимся, надо отпустить и понять это… Да я просто заблокировала в себе чувства к нему! Вот жизнь мне и послала Андрея снова, чтобы они окончательно перегорели. Другого варианта развития событий не вижу.

Ничего, все переживём. Как там говорится? То, что нас не убивает, делает нас сильнее. Ага, скоро по сравнению со мной Халк покажется беспомощным младенцем.

В обед мне звонит мама, хотя я скорее думаю, что Сашка.

— Привет, котенок, — отвечаю, наблюдая, как большинство сотрудников покидают опен спейс и направляются в столовую.

— Мамуль, ты знала, что это я, да? — смеётся дочка в трубку.

— Я просто очень хотела услышать твой голос, — говорю и понимаю, вот не знаю как, но чувствую, что за спиной у меня стоит Андрей.

— Мам, а можно мы поедем к тете Симе на дачу? — спрашивает Сашка. — Я буду себя хорошо вести.

Ну, а с бабушкой Аглаей по-другому и не получится. Конечно, будет. Только мне сегодня надо будет собрать вещи дочери, да и я сама их отвезу потом. Как раз пробок не будет.

— Я приеду, тогда и поговорим, хорошо? — стараюсь закончить разговор, чтобы Андрей не услышал в трубке детский голос, если вдруг подойдёт ближе.

Как вчера… Когда его дыхание щекотало мою кожу, когда меня парализовала его близость.

— Будем ждать, — радостно вопит Саша, а я все равно нажимаю на боковую клавишу, чтобы сделать звук динамика тише.

Кладу телефон на стол, но все равно спина ноет — Андрей так и сверлит ее взглядом.

Я думала, что пройдет тот шок, выберусь из той лавины, которая накрыла меня, когда я только увидела в конференц-зале Соколовского. И я вроде бы смогла — превратила это в защиту, выстроила забор из колючей проволоки вокруг себя, но не получается. Андрей будто умеет проходить сквозь преграды, но при этом ничего не делает. Почти.

Только смотрит. Смотрит глазами моей дочери. Хмурится в задумчивости так же, как и она. Хотя скорее наоборот.

У Сашки его невероятные глаза, которые затягивают, гипнотизируют, в которых хочется тонуть. Ростом в меня только пошла — мелкая. Ей даже не дашь ее возраст, пока не откроет рот. А уж если откроет… Иногда креатива там больше, чем у нас с Андреем вместе взятых.

Хотя нет больше «нас», очень давно нет…

И мне бы вспоминать прошлое только в качестве благодарности за дочку или не вспоминать вообще, но я всегда улыбаюсь.

— Ты сегодня не сможешь задержаться? — спрашивает Андрей.

Вот взгляд чувствую на расстоянии, а приближение не замечаю.

— Где вы научились так беззвучно ходить? — шепчу, кажется, тоже беззвучно.

Болезнь всех творческих людей — мы часто не замечаем, как проговариваем вслух, потому что настолько наши головы разрывает от идей и мыслей.

— В Венесуэле, — произносит Соколовский, накрывая мою руку своей на мышке.

Наши лица почти соприкасаются, он согнулся, прижимаясь к спинке моего кресла, но при этом выше лопаток и ко мне. Второй рукой Андрей упирается в столешницу, и я в кольце. Его руки по обе стороны от меня, сам он дышит мне в затылок.

Не давая убрать мою руку с мышки, Андрей листает слайды. Он что-то говорит, но я плохо воспринимаю.