Бывшие. Ты выбрал не нас, босс

Глава 17

Всего-то всю ночь и немножко утром в салоне машины наедине с Андреем. И что тут сложного?

Сарказм сейчас не к месту, но он моя единственная защита на данный момент. Чем ближе время к ночи, тем больше я думаю, что переоценила свои силы. Ещё и нервничаю из-за того, что Костик догадался, вот градус моего напряжения и поднимается выше и выше. Да, все тайное становится явным. Пора усвоить эту старую истину, пока все не зашло слишком далеко.

А если Андрей уже открывал личные дела сотрудников? Если он прекрасно все понял, но сделал вид, что его это не касается, потому что дочь ему не нужна? С подходом Соколовского к работе не верится, что он до сих пор скрупулезно все не проверил под микроскопом.

Но предполагать я могу что угодно, а как оно есть на самом деле…

Из раздумий меня вырывает мелодия смартфона. Андрей говорит, что выходит из дома и через минут десять подъедет. Так, выйти, сесть в машину, доехать до меня. И зачем я прикидываю, где он может жить?

Вздохнув, обхожу квартиру ещё раз, все проверяю, выключаю свет и иду на улицу. Почти полночь. Впереди семьсот километров дороги.

Ну, с богом, Ника… Сама согласилась с уверенностью, что это только поможет мне быстрее привыкнуть к присутствию Андрея.

— Давай помогу, — он выходит из машины и подхватывает мою сумку. — Ты, кажется, не рада командировке, — замечает, закрывая багажник.

Такой вывод неудивителен, ведь я до сих пор стою на месте и не подхожу к машине.

— Задумалась, — отвечаю и иду к уже открытой Андреем двери.

Хлопок — вот и все. Машина хоть и большая, просторная, но из нее на скорости никуда не деться и не сбежать.

— Посмотрела то, что я сбросил? — Андрей, тронувшись с места, начинает говорить о работе.

Эту тему я могу поддержать. Тем более у меня даже появилась пара идей, хотя идейным вдохновителем должен быть Андрей, но поделиться своим видением я могу.

— Да, — киваю и рассказываю, как примерно я это представляю. — А ты что думаешь? — забываюсь на секунду, а потом мысленно чертыхаюсь.

— Мы снова на «ты», и я думаю, что было бы глупо, если бы ты мне выкала вне офиса, — усмехается Андрей. — А насчёт проекта хорошая идея. Я, конечно, изучаю многие сферы, чтобы погрузиться в продукт или услугу, которую надо рекламировать, но детской темой сложно проникнуться. Ведь надо, чтобы заинтересовало и детей, и родителей. А ярких красок сейчас везде хватает. Нет знакомых многодетных семей с креативными родителями, чтобы подсказали нам, куда двигаться? — понимаю, что Андрей шутит, но я закусываю губу и отворачиваюсь к окну. — Так, надо заправиться, а то по дороге из офиса не успел.

Слава богу, что мы свернули как раз на заправку, едва выехали за пределы города. Андрей, кажется, не замечает моей реакции, выходит из машины. Смотрю на его спину. У меня есть примерно минут десять, чтобы успокоиться. Почему меня так задели его слова? Мы же просто обсуждали рабочие моменты.

Я интерпретировала слова Андрея так: вся эта катавасия с детьми меня не интересует, лучше заняться другими проектами, не связанными с этой тематикой.

Хотя на самом он сказал: сложно проникнуться детской тематикой.

Андрей никогда не пасовал перед сложностями, вот и сейчас не просто так взялся за это, хотя мы не единственное агентство, которое хочет получить этот проект. Но я уверена, что азарт и конкуренция подтолкнут Соколовского к чему-то грандиозному. Иначе он будет не он.

Андрей возвращается с двумя стаканчиками кофе, один подаёт мне.

— Капучино с корицей и кокосовым сиропом, так? — смотрит мне в глаза, а я едва сдерживаю удивление.

Он помнит о моих вкусовых предпочтениях. От осознания этого мне хочется улыбнуться, но в то же время грудную клетку пробивает болью.

Ты все помнишь, Андрей… Так почему же мы тогда друг друга не услышали? Не сели и не поговорили? Может, сейчас ещё не поздно. Ну да, спустя шесть лет…

Хотя я тоже все помню. Андрей ненавидит морскую капусту, по утрам пьет только кофе, если, конечно, спит, а не сидит перед компьютером с часов трех-четырех. А ещё он, по крайней мере, раньше любил наблюдать за рассветом. И меня тоже любил, наверное. Но все меняется.

— Спасибо, — просто благодарю, не акцентируя внимание и стараясь избегать взгляда Андрея.

Такая, казалось бы, мелочь, а сколько их будет по дороге, ведь мы только-только выехали из Москвы.

Прошлое упорно наступает на пятки, не давая сделать очередной шаг вперёд. И пусть мне немного не по себе, но я думаю, что поступила правильно. Это возможность наконец полностью сбросить с себя остатки того, что тянется за мной уже шесть лет, и заодно узнать нового Андрей. Мне надо понять, чем он сейчас живёт и нужна ли ему Сашка.

— Раз мы не в офисе, — поворачиваюсь на голос Андрея, когда мы снова выезжаем на трассу, — может, расскажешь, что с Аглаей?

Вздыхаю. Сказать, чтобы не лез в мою личную жизнь? Но раз уж я почти решилась рассказать Соколовскому о дочери, о личных границах можно забыть. Если нас свяжет ребенок, то это навсегда. Пусть у каждого своя жизнь уже давно, но общие дети…

— Все хорошо с мамой, — говорю я. — Тогда я… В общем, ляпнула, не подумала. Я на самом деле никогда не распространяюсь на такие темы в офисе.

— Главное, что с Аглаей все хорошо, — усмехается Андрей, но по поводу моей лжи никак не высказывается.

И именно поэтому мне становится не по себе. Лучше бы сказал что-нибудь.

— Андрей, — решаюсь попросить, раз уж мы немного разоткровенничались, — и я не хочу, чтобы в офисе кто-то знал, что мы когда-то были знакомы.

— Знакомы, значит… — тянет он. — Отличная характеристика. Я думал, что мы были не просто знакомы. Но раз так, то… Конечно! Я о своей жизни тоже на работе не распространяюсь.

Но я чувствую напряжение, которое, кажется, можно потрогать. Да, действительно… Семьсот километров и мы в салоне автомобиля. Что может случиться?

Я бы могла подумать, что мы оба не отпустили прошлое до конца, а пытались заклеить свои раны пластырем из работы, но… Да мне сложно было поверить людям заново! А уж поверить человеку, который просто ушел однажды, а потом вернулся как ни в чем не бывало, вдвойне сложнее.