Бывшие. Ты выбрал не нас, босс

Глава 21

— Ты очень красивая, — Андрей рассматривает меня не меньше минуты, прежде чем сделать комплимент.

И его взгляд такой… Я как будто голая стою перед Андреем. Так не смотрят на коллег.

— Идём, — нарушаю эту неловкость, надевая туфли и закрывая дверь номера. — Ты тоже хорошо выглядишь, — возвращаю комплимент.

Каждый шаг мне почему-то даётся с трудом, словно я иду на собственную казнь. Становится жарко, потом бросает в холод, кажется, вот-вот сознание потеряю. И что со мной такое?

— Ника, ты в порядке? Иди с пудрой переборщила, что такая бледная? — спрашивает Андрей в холле гостиницы. — Если не хочешь, то мы никуда не поедем.

— Нет, все в порядке, — улыбаюсь я. — Немного волнительно. Давно никуда не выбиралась.

Не скажу же я, что у меня просто какое-то странное предчувствие. Чем закончится этот вечер, я не знаю, но…

Все дело во взгляде, которым смотрел на меня Андрей. Точно. Скорее бы скрыть свое смущение за маской, которую я всю дорогу нервно тереблю в руках.

— Ника, — Андрей поворачивается ко мне, когда паркуется напротив здания, куда, судя по всему, нам и надо, — давай вернёмся в Москву, встретимся и нормально всё обсудим. Кажется, между нами висит что-то дамокловым мечом, и это мы должны убрать, чтобы работать вместе и продолжить жить без этого груза.

— Да, Андрей, — соглашаюсь я. — Мы все обсудим. Ты прав, нам ещё работать вместе.

Он сжимает мою ладонь. Казалось бы, невинный жест, как будто поддерживающий, но я даже не дышу, пока он касается моей руки.

Ну что же так, Ника? Я ведь так упорно убеждала себя, что отпустила прошлое. А стоит Андрею прикоснуться ко мне, как… Как там было у классика? Я встретил вас, и все былое в отжившем сердце ожило…

Слабачка я. Ох, какая я слабачка… Но и смотреть на меня так не надо было.

— Кажется, как будто что-то шесть лет назад сломалось, и я до сих пор не могу это починить, как ни стараюсь, — Андрея снова несёт в философию. — Одно слово, одно действие — и нате вам эффект бабочки. Она где-то взмахнула крыльями, а я в итоге оказался в центре торнадо. Ладно, давай, что ли, займёмся благотворительностью, поможем детям. Может, хоть так заработаю себе плюсик в карму.

Киваю и выхожу из машины. На входе встречающий гостей то ли швейцар, то ли метрдотель просит нас надеть маски, указывая на большое зеркало в фойе. Андрей мне помогает, чтобы я не испортила прическу, и мы смотрим друг на друга в зеркальной поверхности, а вокруг будто ничего и никого. Будто само время остановилось и подарило нам эту возможность.

Нет, с этим вечером что-то не так… Мы становимся ближе. Эти прикосновения, взгляды, разговоры — все это вскрывает старые раны и засыпает их солью. Хорошим таким слоем соли.

— Прошу, — Андрей подставляет мне локоть, и я аккуратно, будто боясь, цепляюсь за него пальцами.

Большой светлый зал, по периметру которого выставлены, если я правильно понимаю, лоты. Пробегаю по ним взглядом, и мое внимание привлекают серьги с сапфирами. Небольшие, а камни как две слезы. В основном здесь и выставлены украшения, видимо, ювелирные дома решили внести свою лепту и выставили на аукционе изделия, конечно, сделанные в единичном экземпляре.

Андрей подаёт мне бокал шампанского, себе берет воду. Делаю глоток, второй, третий… И постепенно напряжение, которое не покидает меня с того момента, как я открыла дверь номера, отступает. Мне начинает здесь нравиться. Люди такие радостные вокруг, атмосфера приятная. Это же для детей, так что по-другому быть не может.

Отставляю бокал, и Андрей тут же меня приобнимает за талию.

— Вот теперь ты хоть улыбаешься, — шепчет мне на ухо. — Поучаствуем в аукционе?

— Зачем? — не понимаю я, чуть отстраняясь.

Мне слишком нравится это ощущение, эти прикосновения. Снова Ника — слабачка.

— А как же поддержать детей? — Андрей опять подставляет мне локоть, и мы проходим в соседний зал, где в несколько рядов расставлены стулья, на которых лежат номера.

Нам достается тринадцатый. Чертова дюжина. Но нам это число всегда приносило удачу. Познакомились мы тринадцатого сентября, сняли квартиру под номером тринадцать, стали жить вместе тринадцатого марта. И Сашка родилась тринадцатого мая…

Я сижу, наблюдая, как один лот сменяет другой, и наконец Андрей поднимает табличку.

— Что ты делаешь? — спрашиваю тихо, потому что он впервые участвует, и именно за те серьги, которые привлекли мое внимание.

Неужели заметил, что я остановила взгляд на них? Да, красиво, но не для меня же он их хочет приобрести?

— Они идеально подходят к твоим глазам, — отвечает мне, снова поднимая табличку, хотя цена уже превысила все разумные пределы. — И это же все для детей.

— Соколовский… — я хватаю его за руку, чтобы снова не поднял, но куда там.

Почти полмиллиона. Да он сумасшедший! И должен прекрасно понимать, что я не приму их.

После окончания аукциона Андрей уходит, чтобы разобраться со своим приобретением. Я жду его в фойе, снимаю маску и смотрю на себя в зеркало. Щеки красные, взгляд блестящий. Все же и на меня распространился этот азарт.

Даже не замечаю, как Андрей появляется у меня за спиной.

— Ты красивая, — повторяет, а я опускаю глаза. — Ну что, не будем терять время. Наша последняя ночь в Питере, а мы так и не видели разведение мостов, тем более в белые ночи.

Мы идём на набережную. Ближе всего мы к Благовещенскому мосту — на него и будем смотреть. Чуть ежусь, когда мы подходим к воде, но Андрей это замечает. Он набрасывает свой пиджак мне на плечи и руки не убирает. Я поднимаю голову… И снова Андрей меня целует. На этот раз нежно, медленно, будто спрашивает разрешения. И я позволяю. Сама обнимаю его одной рукой, вторую положив на мужскую грудь.

Тук-тук-тук…

Сердцебиение под моей ладонью становится все чаще и чаще. Мы можем зайти слишком далеко. Но нельзя! Сейчас нельзя.

Я нехотя отстраняюсь. Закусываю губу, чтобы впитать полностью в себя вкус этого поцелуя. Смотрю на мост.