Бывшие. Ты же сам от нас отказался

Глава 16

Глава 16

Марат прощается и с полковником, и с Юлей, я же только машинально киваю, погруженная в свои мысли. Если я до этого думала, что Сергей, воспользовавшись моментом, сломал мне жизнь, но не допустила, чтобы это же случилось с Кирой… То теперь меня просто разрывает на части от ярости, бессилия что-либо исправить, из-за своей собственной глупости.

— Мы найдем возможность сделать так, чтобы он за все ответил? — наконец поворачиваюсь к Марату. — Я хочу, чтобы он сгнил на зоне. Хочу, чтобы каждый его день походил на ад, где он бы горел заживо.

— Лада, мы это все обсудим, — обещает он мне. — И сделаем все, чтобы он получил по заслугам. Сейчас ты просто кипишь, а нам нужна рациональность.

Марат будто не понимает, что сейчас его спокойствие не действует на меня в позитивном ключе, а только больше раздражает. Но остыть, наверное, все же не помешает.

— Чем ты хотел сегодня заняться? — спрашиваю я, замечая, что Кире больше не нравятся наши посиделки в кафе.

— Поехали, — Марат загадочно улыбается. — Ну что, малышка, развлечем маму, точнее, поможем ей выпустить пар?

А дочка будто понимает что-то, как будто мысленно уже договорилась с отцом. Вернее, у них какой-то сговор. Кира довольно хлопает Марата по щеке и выдает четкое и уверенное «да».

За руль сажусь я. Хоть и не знаю, куда мы едем, но навигатор меня ведёт по московским улицам и проспектам. Марат в это время ни на секунду не отвлекается от телефона. Все пишет кому-то, пару раз звонит, но из разговоров я мало что понимаю, тем более приходится болтать с Кирой, которая точно не рассчитывала на такое времяпрепровождение.

До места назначения остаётся пять минут, если верить навигации, но я уже понимаю, куда мы едем. Это точно было запланировано для Киры — не для меня.

— Думаешь, если сигануть с колеса обозрения, то станет легче? — смеюсь я, рассматривая с парковки виднеющиеся аттракционы. — Да и ее туда не пустят, — киваю на дочь.

— Здесь много чего есть, так что скучать не придется, — Марат убирает телефон и выходит из машины. — Сто лет даже просто в Москве никуда не выбирался. Все время бежишь куда-то, едешь, отвлекаешься на рабочие звонки, письма. А здесь, думаю, для нас всех что-нибудь интересное найдется. И в первую очередь пойдем лечить тебя от приступа агрессии.

Мы втроём направляемся к центральному входу, и у меня снова появляется странное ощущение. Да, людей здесь много, несмотря на будний день, я к такому не привыкла. Вернее, уже отвыкла за последние годы. Но сейчас все равно что-то не то. Я останавливаюсь и оглядываюсь.

— Предчувствие такое… — говорю Марату, пытаясь объяснить свои ощущения. — Как будто на тебя смотрят через прицел винтовки.

— Не знаю, — он качает головой. — На меня так вряд ли кто-то смотрел. Но, значит, я не ошибся. Тебе надо оказаться по другую сторону прицела.

И я догадываюсь, куда мы идём. Улыбаюсь, вспоминаю, как рассказывала Марату в Мадриде о том, что я ходила с отцом на охоту . Это было наше маленькое приключение, пусть и не особо частое. Мама нас не понимала, больше склоняла меня к девичьим увлечениям. Но дело было не столько в самой охоте, сколько в проведенном с отцом времени, которого у него всегда было мало. Стрелок я пусть и не выдающийся, но вполне умелый. Правда, давно без практики… Но наше тело, наши мышцы все помнят.

— Мама сейчас выиграет тебе самую большую игрушку, — смеётся Марат, когда я беру в тире облегчённое ружье, заряженное пластиковыми шариками.

— Я такое в руках никогда не держала, — рассматриваю единственный предложенный здесь вариант оружия.

В принципе, мы в парке развлечений, а не в боевом тире. Ладно, даже если игрушку не выиграю, то хоть пар выпущу, в этом Марат прав.

— Не оправдывайся, Лада, — подмигивает он мне. — Вперёд.

Всё-таки надо довериться своему телу. Уверенно вскидываю ружье, прицеливаюсь. С каждым нажатием на курок у меня в голове светлеет, мысли уже не хаотично прыгают, а становятся структурнее.

— Ещё, — прошу я работника тира.

Второй заход уже более осознанный, а не эмоциональный. Я даже искренне улыбаюсь, получая плюшевого белого зайца.

— Ну вот, ты уже не похожа на грозовую тучу, — мой личный доктор довольно кивает. — Теперь можно и дальше.

Марат оказался предусмотрительным. Конечно, на поезд или колесо обозрения Киру не пустят даже в сопровождении взрослых, но здесь есть развлечения и для детей от года. И, глядя на радостную дочь, я окончательно расслабляюсь. Да, она не запомнит эту прогулку, но я делаю много фотографий, где она с Маратом. У нас с ним из Европы ничего не осталось на память, а кто знает, как завтра повернется наша жизнь, так что… Я сохраню это все для Киры.

Прикрыв глаза, втягиваю в себя запах попкорна и сахарной ваты, вареной кукурузы и ванильного мороженого. Такие семейные запахи смешиваются, и сквозь них прорывается тонкий аромат простого человеческого счастья и радости.

— Спасибо, — говорю я Марату, заметив, что он наблюдает за мной.

— Ты, видимо, соскучилась по работе, — снова с видом профессора выдает он очередной диагноз.

— Очень, — признаюсь я. — Но моя лаборатория далеко. Я ее законсервировала несколько недель назад, ведь не собираюсь туда возвращаться. А здесь… Я даже не знаю. Может, учителем химии устроиться? Хотя я совсем не педагог, — пробивает меня на откровение относительно моего будущего.

А ведь я впервые об этом задумываюсь. Но это значит, что я готова жить дальше. Сделать следующий шаг. Деньги свои я и не трачу — мы пока на полном обеспечении Марата.

— Ты должна заниматься тем, что тебе нравится, — говорит он. — А ты с таким воодушевлением рассказываешь о парфюмерии, что это точно твое. Послушай, — предлагает он уже по пути в машину, — Лазарев сдает множество помещений по всей Москве. Кстати, отличный пассивный доход. Может, у него найдется что-то и под твою лабораторию. Насчёт оборудования и ингредиентов ничего не скажу, потому что в этом совершенно не разбираюсь. Но если ты меня просветишь подробнее, может, я и смогу помочь. Так что подумай, Лада.