Бывшие. У него невеста. У меня — наша дочь.

4

За ночь я едва проспала пару часов. У него невеста… Это почему-то бьёт больнее всего. Конечно, я понимала, что Рома живёт дальше и не думает обо мне. Но видеть, как он живёт дальше, почему-то очень неприятно.

В номере ещё полумрак. Ева спит, раскинув руки. Несколько секунд я просто лежу и слушаю её дыхание.

Он здесь. Со своей невестой.
Что будет, если он узнает об Еве? Поймёт, что она его дочь? У меня нет ответов на эти вопросы, но я точно знаю: я не хочу тянуть его назад. Если он счастлив в своей новой жизни, то нет смысла ворошить прошлое.

Встаю тихо, чтобы не разбудить Еву, умываюсь холодной водой. Сегодня сложный день — плотный, насыщенный. У меня нет времени думать о чём-то, кроме работы.

Номер небольшой — две комнаты и прихожая. Тётя организовала в прихожей маленькую зону отдыха: стол, чайник, два стула. Небольшое пространство, чтобы я могла спокойно выпить кофе перед сменой.

— Ты чего так рано встала? — я удивлённо смотрю на тётю. Она уже заваривает свежий чай и наливает мне кофе.

— У тебя сегодня сложный день. Хотела тебе… — она поворачивается, и улыбка с её лица сползает. — Ты вообще спала? Круги под глазами.

Сажусь на стул и выдыхаю.

— Рома здесь.

Она поднимает глаза, чуть хмурит брови.

— Кто?

— Рома. Отец Евы.

Замечаю, как тётя сглатывает, но всё же пытается улыбнуться.

— И? Отдыхает? Всё-таки вернулся в родные края? А как уезжал… Тебя с собой звал. Похоже, не сложилось? К маме с папой вернулся?

— Нет. Похоже, всё сложилось. Вернулся он сюда с невестой и… — я прокашливаюсь. — Он купил этот отель.

— Что? — тётя замирает, рот приоткрывается.

— Еву нужно увезти, — говорю я. — Сегодня. Из отеля.

— Куда? — у тёти шок, она даже не моргает. — Квартира сдана. Мы же хотели заработать за сезон. У всех моих знакомых каждый метр тоже сдан. Ты ведь знаешь.

— Тётя Ирина, — жалобно говорю я. — Я не могу… я не хочу… не знаю. Но если он узнает… у него же свадьба скоро. Он живёт дальше. Я не могу…

— И не надо, — твёрдо отвечает она, кладёт мне руку на плечо. — Не можешь — значит, не надо. Отель большой, детей там будет куча.

— Но мои документы…

— Ну и что? Ты что, не могла родить от кого-то другого? Он что, единственный мужчина с живчиками? — тётя делает глоток. — Он не догадается. Даже если увидит тебя с Евой на руках. Он взрослый мужчина, у него невеста. Ты для него — прошлое.

Я киваю. Почему-то её слова болью отзываются внутри. Головой я с этим согласна. Всеми логичными частями себя. Но внутри всё кричит иначе, и я путаюсь: чего я хочу больше — сохранить Еву или всё-таки рассказать, чтобы он выбрал меня.

— Она так похожа на него, — улыбаюсь я.

Тётя смотрит на меня долго. Потом кивает.

— Ты иди на работу. Сегодня полный заезд. Сама поймёшь, что опасаться нечего. А если вдруг окажется иначе — будем думать, что делать.

Я киваю, делаю последний глоток кофе. Встаю, поправляю бордовую форму и выпрямляю спину.

Рома — моё прошлое. Теперь передо мной Роман Александрович.

Работа накрывает сразу, без пауз.

Ранние заезды. Очереди. Потерянные чемоданы. Номера проверяют по второму кругу. Я иду по этажам, говорю, решаю, улыбаюсь. Голос звучит спокойно. Я слышу его со стороны и сама себе не верю.

— Маргарита, в номере 814 жалуются на кондиционер.

— Отправь Сергея к ним.

— В 1207 просят другое постельное, говорят, что всё в крошках! Но всё из прачечной, я лично застилала.

— Замените. И комплимент от отеля.

Моё тело работает лучше, чем моя голова. Я держусь на автомате. Всё должно быть чётко, каждая минута на счету.

И я, кажется, совсем забываю о новом руководстве. Работа забирает всё моё внимание.

Спускаюсь на первый этаж на служебном лифте, сразу набираю номер электрика — нужно отправить его в номер 512, — и в этот момент всё словно меняется.

Воздух становится другим.

Я поднимаю взгляд и вижу его. Так близко, что замечаю мелочи: линию подбородка, знакомый изгиб бровей, чуть усталые глаза. Он тоже смотрит на меня.

Внутри меня всё обрывается и замирает сразу.

— Маргарита Викторовна, зайдите ко мне, — громко произносит он, собранно, без единой лишней эмоции. Словно мы не знакомы.

Замираю всего на секунду. Потом киваю. Это проще, чем сделать вид, что не услышала.

Рома разворачивается и идёт в сторону кабинета.

Я медлю. Смотрю ему в спину — и прошлое возвращается без предупреждения. Короткими вспышками: его шаги впереди, привычка не оборачиваться, уверенность, что я всё равно пойду следом. Рома никогда не ждал — он знал, куда идти и что делать. Я шла за ним. А когда не смогла — он ушёл. Так же, не оглядываясь.

Слёзы подкатывают, и мне приходится сжать челюсть, чтобы не выдать себя. Я делаю вдох и иду следом.

Кабинет ещё не обжит. Прошлый директор в последнее время почти не появлялся здесь — после смерти жены он хотел поскорее избавиться от отеля и совсем забросил дела.

На столе стоит открытый ноутбук и кружка. Я машинально улыбаюсь, вспоминая, сколько кофе Рома выпивал, когда работал.

Он закрывает дверь. Щелчок замка звучит слишком громко. Мы остаёмся вдвоём, и тишина меняется. Перестаёт быть служебной. Становится личной.

Рома проходит к столу, перекладывает какие-то бумаги.

— Я не знал, что ты здесь работаешь, — произносит он, стоя ко мне спиной.

Голос ровный. Спокойный. Но в этой спокойности есть напряжение, которое не скрыть.

— Это не было тайной, — отвечаю я. — Просто… мы давно не общались.

Он кивает. Мне неловко стоять здесь и разговаривать так, будто мы просто старые знакомые. Тем более когда моя… наша дочь так близко.

— Да. Давно, — я прокашливаюсь и выпрямляю спину. — Рома, у меня много работы. И если этот разговор не касается работы, то…

— Да, я понимаю, — перебивает он и поворачивается, но в глаза не смотрит. — Просто я был удивлён. Думал… — он усмехается, проводит рукой по лицу. — Не знаю, что я думал.