Бывшие. У него невеста. У меня — наша дочь.

7

Из-за паники я совсем потеряла осторожность, сказала то, чего не стоило, приняла помощь от Ромы. Теперь, когда сердце выравнивает свой ритм я понимаю, что сделала.

По телу проходит мелкая дрожь, но я гашу всё это и выпрямляюсь.

— Это не важно.

Выхожу из комнаты охраны, не давая ему возможности продолжить. Дверь за спиной закрывается, и я выдыхаю. Ноги словно ватные, делаю шаги, но не чувствую пол.

— Марго! — окрикивает меня Рома и я чуть прибавляю шаг. — Маргарита.

Он догоняет меня почти у поворота и становится передо мной так, что идти дальше невозможно.

— Отойди, — говорю тихо.

— Сколько Еве лет? — спрашивает он.

Я медленно поднимаю взгляд.

— Это не касается тебя.

Он смотрит прямо. Спокойно. Почти безэмоционально.

— Ей примерно три или около того? Кто её отец?

— У неё есть я. Этого достаточно!

—Марго не надо уходить от ответа, — он сжимает челюсть, тяжело дышит, и я понимаю, что он не отступит.

— Это ведь не тот вопрос, на который ты хочешь знать ответ, — я отвечаю на его взгляд. — Это не твоя дочь, — холодно произношу я.

Рома замирает на секунду, не такого ответа он ожидал.

Сзади раздаётся раздражённый голос:

— Маргарита Викторовна! У нас накладка по 814 номеру!

Я отворачиваюсь мгновенно.

— Иду.

Работа спасает. Быстро разворачиваюсь и направляюсь ко стойке администратора. Пока Рома осмысливает мои слова у меня есть несколько минут чтобы сбежать.

Я подхожу к стойке. На лице — маска собранности.

— Что случилось?

— Номер занят, а у нас подтверждённая бронь.

— Кто заселил?

— Ночной менеджер.

Я быстро открываю систему, проверяю статус, звоню в хаускипинг, предлагаю апгрейд, отдаю распоряжения. Голос уверенный. Чёткий.

Когда конфликт погашен и гости получают другой номер с комплиментом от отеля, я наконец позволяю себе сделать вдох.

Я закрываю вопрос по номеру, ставлю подпись в системе и поднимаю взгляд.

Рома стоит чуть в стороне. Не вмешивается. Ждёт.

— Всё уладили? — спрашивает он спокойно.

— Да, — отвечаю я. — Ошибка оператора. Гости размещены.

— Хорошо, — кивает он.

Пауза растягивается. Он не уходит.

— Марго.

Я знаю этот требовательный тон. Рома не отступит, пока не получит достаточно веские доказательства.

— Если есть рабочие вопросы — сейчас не лучшее время, — говорю я сухо. — У меня заезд.

— Это не рабочий вопрос.

Я поднимаю голову. Наши взгляды сталкиваются.

— Тогда вы выбрали не то место и не то время, — произношу я уже официально. — Роман Александрович, если хотите, чтобы отель функционировал без сбоев, дайте мне выполнять свою работу.

Его глаза темнеют.

— Я хочу знать правду.

— Я уже сказала вам, то что вы не хотите мои слова принять не значит, что они ложь.

Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. Не двигаемся, даже не моргаем. Как два человека, которые проверяют, кто первым отступит.

Он делает шаг ближе.

— Я могу вам помочь, чем-то ещё?

Это звучит жёстче, чем я собиралась. Пауза, долгая, мы продолжаем смотреть друг на друга.

— Хорошо, — говорит он наконец. — Работайте.

Рома отступает. Разворачивается. И уходит. А я стою ещё секунду, собирая себя по кускам. Он отошёл — но это не конец и это я отлично знаю.

Рома не глупый, он поймет. У него есть документы, даты. Он поймет. Это лишь вопрос времени.

— Марго…

Оля оказывается рядом, почти незаметно.

— Что это было сейчас? — спрашивает она тихо. Она смотрит в сторону уходящего Ромы. — Вы знакомы?

Я слишком устала, чтобы придумывать нейтральные формулировки.

— Да, но это в прошлом.

Оля переводит взгляд на меня. Мы знакомы чуть больше года, но она умеет читать людей.

— Насколько… — она замолкает, словно что-то поняв. — Он твой бывший? Он что отец Евы? Вы так смотрели друг на друга...

Я закрываю глаза на секунду.

— Да, он мой бывший! Но он не отец Евы! У Евы есть только я и тётя Ирина!

Оля замирает, она понимает всё сразу.

— Ты ему не сказала?

— Нет. И не собираюсь! У него своя жизнь, у меня своя! Точка.

— Марго, но так нельзя. Отец… он имеет право знать. Ты решила всё за него.

— Я хотела сказать ему четыре года назад. — Она молчит. Ждёт. — Я позвонила ему, — говорю я тихо. — В тот самый момент, когда узнала. Хотела сказать лично. Он не ответил. — Слова идут медленно. Каждый — как заново прожитый. — Потом мама… — я сглатываю. — Потом институт, больница, похороны. Беременность. Работа. Мне нужна была помощь и я звонила, но… Я осталась одна и справилась. Четыре года без него.

Оля качает головой.

— Он отец. Он имеет право знать.

Эта фраза режет.

— А где было его право, когда я хоронила мать? — отвечаю я тихо. — Где он был, когда я сидела ночью и считала анализы, потому что боялась потерять ребёнка? Где он был, когда я рожала? — Я выпрямляюсь. — У него всё хорошо. У меня тоже. Ребёнок сейчас может разрушить наши жизни. Ему лучше не знать об этом.

Оля смотрит на меня долго.

— Ты совершаешь ошибку.

Я отвожу взгляд, смотрю на часы.

— Хватит об этом! Прошлое не важно. У нас сейчас полно забот!

Вот только как бы я не пряталась за работу и не говорила, что всё хорошо, прошлое уже вошло в моё настоящее, и воспоминания заглушить не получается.