Бывшие. У него невеста. У меня — наша дочь.

9

Маргарита

Горячая вода стекает по спине, но я всё равно мёрзну.

День давит тяжестью. Я закрываю глаза и прислоняюсь лбом к холодной плитке. Нужно просто смыть всё. Страх. Напряжение. Его взгляд.

Выключаю воду.

Когда выхожу из ванной, сразу утыкаюсь в тетю, она стоит возле самой двери, словно все это время ждала, когда я выйду.

— Марго… — она делает шаг ко мне. — Он всё знает.

Я не сразу понимаю о чём она.

— Кто? Что знает?

— Рома, — выдыхает она, и комната словно сжимается. Тётя смотрит прямо в глаза. — Он знает, что Ева его дочь.

Кровь отливает от лица, мне не чем дышать, легкие словно забыли как работать.

— Нет. Он… он не может.

Сердце начинает биться слишком быстро.

— Я не знаю, но он сказал… что… он ждёт твоих объяснений.

Мы смотрим друг на друга.

Я знала. Я знала, что он посчитает, что всё поймёт. Но всё же думала, что у меня есть немного времени.

— Он ждёт? — переспрашиваю я растерянно пытаюсь понять сколько у меня осталось, что бы придумать оправдание.

— За дверью. Ждёт.

Мир будто наклоняется.

Сбежать? Куда? Я не могу прятаться в собственной комнате.

Руки дрожат. Я натягиваю халат поверх пижамы и убираю полотенце с волос.

Ты профессионал, Марго. Сначала надо понять, что он знает. А потом уже говорить. Может это вообще просто его догадки, а от них я легко смогу отмахнутся.

Я открываю дверь.

Рома стоит у стены, напротив моего номера. Спина ровная. Руки скрещены на груди.

— Что тебе нужно? — спрашиваю я собранно. — Уже ночь. Мне нужно отдыхать, чтобы выполнять свои обязанности.

— Поговорить.

— Роман Александрович, я должна отдыхать. Поэтому, если ваш вопрос может подождать до утра…

— Нет, не может. Я хочу знать, Ева моя дочь?

Из соседнего номера выходит один из сотрудников. Останавливается. Смотрит. Узнаёт его. Узнаёт меня. Здоровается и проходит мимо.

Я чувствую, как кровь приливает к лицу.

— Ты что творишь? — шепчу резко. — Ты в своём уме? Ты понимаешь, что о нас могут подумать? Ты — начальник. У тебя невеста! А мы стоим в коридоре, где полно сотрудников отеля.

Он смотрит на меня, не моргая. Затем оглядывается.

— Хорошо. Давай зайдём и поговорим у тебя.

Ага, конечно, у меня! Там где спит моя дочь и где комнатки два на два.

— Это бред, — отвечаю. — Чтобы завтра весь этаж обсуждал, как ты ночью выходишь из моего номера?

— Хорошо, — Рома шумно выдыхает, начиная терять терпение. — Можем поговорить у меня в кабинете.

Я замираю.

— Послушай, Рома…

— Нет, это меня послушай. Хватит увиливать. Я тебя слишком хорошо знаю, чтобы попасться на это. Ты сейчас, пойдёшь со мной и всё мне объяснишь!

Я смотрю на него и вижу решимость, такую против которой у меня нет защиты. Даже если я сейчас запрусь в номере, он выломает дверь.

— Хорошо, — сдаюсь я. — Но мне нужно одеться.

Мы смотрим друг на друга.

— Так, сойдёт. Идём.

Он разворачивается. Я иду за ним. Каждый шаг по коридору — как под прицелом. Я осматриваюсь, лишь бы ещё кто-то не увидел.

Кабинет закрывается на замок.

— Как ты могла? — повышает голос Рома.

— Да с чего ты вообще взял, что Ева твоя дочь? — продолжаю возмущается я.

Он делает шаг ближе.

— Дата рождения. Август. Май. Девять месяцев. — Сердце сбивается. — Это совпадение.

Он подходит ближе. Слишком близко. От него пахнет тем же — кофе и чем-то ещё уже не знакомым мне. Мне становится жарко, по телу проходит волна дрожи.

— Ева моя дочь?

Голос тихий. Опасный. Я сглатываю.

— Она моя дочь, — отвечаю жёстко. — А это всё лишь твои догадки!

— Ты никогда не умела врать, Марго.

Он смотрит на меня так, будто слышит больше, чем я произнесла.

— Почему ты не сказала?

Я выдерживаю паузу. Понимаю, что бороться бесполезно, он слишком хорошо меня знает. И я лишь оттягиваю этот момент.

— Я хотела.

— Когда?

— Когда узнала.

Он замирает.

— Ты не взял трубку, — мне становится так же больно как и четыре года назад, слёзы наворачиваются на глазах. Я словно вновь переживаю прошлое. — Ты сказал, что хочешь жить полной жизнью. Без половинчатости. Я не имела права разрушать твою свободу.

В его взгляде что-то ломается. Он делает шаг ещё ближе. Я отступаю — спина касается стены.

Он не касается меня. Но расстояния почти нет. Я не понимаю, чего ожидать от Ромы в таком состоянии. Раньше я не видела его таким. Злой, полный уверенности и решимости.

— Ты лишила меня права знать, — говорит он тихо.

— Ты сам отказался, — отвечаю.

Мы стоим в нескольких сантиметрах. Наше дыхание смешивается.

Время будто сжимается. Он поднимает руку, упирается в стену рядом с моей головой.

— Я бы никогда не отказался от ребёнка, — говорит он хрипло.

Я чувствую, как сердце ударяет в грудную клетку.

— Это ничего не меняет, — тихо произношу я, сама не веря своим словам.

И в эту же секунду всё меняется. Злость превращается во что-то горячее, опасное.

Он смотрит на мои губы. Я замечаю. Внутри что-то загорается, тепло медленно растекается по всему телу.

Между нами меньше сантиметра.

Ещё один вдох — и это будет не разговор.

И я понимаю, что если сейчас не отступить — всё выйдет из-под контроля.