Бывшие. У него невеста. У меня — наша дочь.

10

Медленно сглатываю и тихо произношу:

— У тебя через три месяца свадьба.

Рома замирает, брови чуть сдвигаются, он словно медленно осознает мои слова.

— И что? — резко переспрашивает он, делаю шаг на зад. В кабинете словно становится холодней. — Это сейчас вообще при чём?

— При том, что у тебя новая жизнь. Невеста. Планы. Отель. Твоя жизнь стала такой как ты хотел. Ты правда думаешь, что это ничего не меняет? Ты думаешь в неё есть место для ребёнка?

Он сжимает челюсть.

— Не говори ерунды. Это… Это моя ребёнок. И ты скрыла это! Как ты могла вообще?

Все его тело напряженно, Рома опускает голову качает ей, так словно разочаровался во мне.

Выпрямляюсь, мне не за что оправдываться.

— Зачем тебе это, Рома? Прийти, показаться дочери… а через три месяца исчезнуть? — мой голос ровный, спокойный, хотя внутри всё дрожит.

— Я никуда не исчезну!

— Ты думаешь, я не знаю, как это бывает дальше? — Он смотрит на меня, нахмурив брови. — Сначала всё красиво. Интересно. Новизна. Ребёнок — это трогательно. Мужчина приезжает, забирает его на выходные. Делает фотографии. Покупает игрушки. А потом появляются дела. Свадьба. Медовый месяц. Новые обязательства. Новые дети. — голос становится тише, мне сложно это говорить, вытаскивать из себя. Слёзы сжимают грудь. — И мужчина начинает появляться всё реже. Пропускает один день рождения. Потом второй. Потом перестаёт звонить. А ребёнок ждёт. И думает, что это он виноват. Что он недостаточно хороший. Что его оставили потому, что он не такой как надо.

В кабинете становится слишком тихо. Рома смотрит на меня иначе.

— Я не как твой отец! — резко отвечает он.

Медленно выдыхаю. Я не улыбаюсь. Не плачу. Просто смотрю на него. Потому, что знаю, что говорю правду, о которой он не думал.

— Я не хочу проверять, прав ли ты. Не хочу видеть все эти вопросы в глазах свей дочери. — Рома замолкает. Его злость сменяется чем-то другим. Тяжёлым. Рома растерян. Он не смотрел с этой точки, не думал что будет дальше. Делаю шаг в сторону. Вырываюсь из угла, в котором стояла. — Что скажет твоя невеста? — спокойно спрашиваю. — Ты правда готов изменить всё ради этого? — Он не отвечает. И это важнее всего. Я смотрю на него ещё секунду. — Не делай, Рома, того, о чём потом пожалеешь. Поступи правильно… и в этот раз.

Разворачиваюсь. Сердце стучит в ушах. Медленно выхожу, мне нет смысла бежать.

Дверь кабинета за спиной закрывается мягко. Просто — щелчок.

Я иду по коридору. Лампы тёплые, приглушённые. Отель ночью выглядит спокойным. Будто здесь никогда не происходит ничего личного. Только работа и порядок.

Сердце всё ещё бьётся быстро. Но шаг уверенный.

Я сказала то, что должна была сказать.

Рома услышал. Я уверенна, что сейчас он подумает, поймёт что я сказа и примет правильно решение.

Правильно — не разрушать его жизнь.

Правильно — не втягивать Еву в будущий хаос.

Правильно — продолжить жить как мы жили.

Выдыхаю медленно. Теперь всё станет как раньше.

Он уйдёт в свою жизнь.

Я останусь в своей.

Мы взрослые люди. Мы справимся.

Лёгкое спокойствие расправляется внутри. Почти облегчение.

Не нужно больше прятаться. Не нужно больше опасаться, что тайна всплывёт случайно.

Он знает.

Я прохожу мимо пустого ресепшна, мимо зеркальных стен. Лицо спокойное, уверенное. Но внутри есть что-то ещё…

Боль.

Она тихо опускается в грудь, как тяжёлый камень.

Я только что отпустила его окончательно. Где-то внутри я неверно всё же надеялась, что однажды он приедет, увидит Еву, меня и… больше нет этого «и».

Ввспоминаю, как он стоял рядом, как его голос дрогнул, когда он сказал, что никогда бы не отказался.

И на секунду внутри что-то дрогнуло в ответ.

Опасно.

Если бы позволила…

Глубоко вдыхаю.

Нет.

Знаю, как бывает потом. Слишком хорошо знаю, как выглядит ребёнок, который ждёт у окна. Ева никогда не будет ждать того, кто может не прийти.

Внутри странное сочетание — пустота и ясность.

Будто что-то умерло окончательно. И в то же время стало легче дышать.

Он поймёт. Он рациональный. Он умеет считать.

Он поймёт, что так лучше.

Для всех.

Иду к своему номеру и уже знаю — завтра всё будет как обычно.

Работа. Отчёты. Гости. И мужчина по фамилии Зубов — только мой начальник.

Я вставляю ключ в замок.

Рука не дрожит.

Только в груди ноет — ровно, глубоко, как воспоминание о чём-то, что могло быть.

И уже не будет.