Бывшие. У него невеста. У меня — наша дочь.

20

Маргарита

Резко просыпаюсь от хлопка входной двери. Сначала не понимаю, где я и почему так тихо. Но затем в комнату входит тётя с небольшим пакетом из аптеки.

— Ирина?.. — только теперь понимаю, что я в её комнате.

— Марго? Ты чего тут…

Я смотрю на часы — и сердце ухает вниз.

— Уже почти час! — вскакиваю с кровати, возле зеркала пытаюсь убрать выбившиеся пряди волос, как-то на скорую руку привести себя в рабочее состояние.— Обед закончился пять минут назад!

Быстро умываюсь, собираю волосы, ищу бейдж. Мысли скачут: ресепшен, заезды, уборка во втором корпусе, машина с продуктами.

Тётя смотрит на меня растерянно.

— Подожди… а где Ева?

Замираю. Мозг вообще не сразу вспоминает, что я не просто полежать, а тётя осталась сидеть с Евой. Она ушла в аптеку, а Ева с… В голове на секунду пусто. Медленно поворачиваю голову к двери комнаты.

Тётя тоже это понимает. Мы смотрим друг на друга — и почти одновременно идём в мою комнату.

Дверь немного приоткрыта, я чуть толкаю её. И останавливаюсь. Ева спит.

Она лежит на кровати, обняв своего зайца. Ее голова находится на груди Ромы. Он полусидит, прислонившись к изголовью, книга лежит раскрытой рядом. Голова чуть наклонена. Он тоже уснул.

Несколько секунд мы просто стоим. Комната залита мягким дневным светом. Ева дышит ровно. Рома тоже. И это все выглядит так правильно. Так спокойно. И внутри все болезненно сжимается.

Вздрагиваю, делаю шаг вперед, что бы разбудить Рому. Он не должен быть здесь, а тем более спать в моей кровати с моей дочерью.

— Надо его разбудить, — шепчу.

Тётя осторожно касается моего локтя.

— Не надо. — Смотрю на неё. — Пусть спят. Ева сегодня почти не спала ночью. И утром только задремала. Сейчас ей это нужно как можно больше отдыхать.

Я смотрю на кровать. Ева чуть поворачивается во сне и утыкается носом в руку Ромы.

В груди что-то неприятно сжимается. Он появился — и уже лежит рядом с моей дочерью. Как будто всегда был здесь.

Сжимаю пальцы.

— Если ты его сейчас разбудишь, — тихо говорит тётя. — Ева тоже проснётся. Пусть она поспит еще немного. Я же тут.

Выдыхаю. Внутри словно сотни иголок, неприятно покалывают. Рома так легко нашёл общий язык с Евой, она чувствует рядом с ним себя спокойно, но меня это совсем не радует. Скорее даже раздражает.

— Мне надо на работу.

Тётя кивает и чуть улыбается.

— Я напишу, как проснётся Ева.

Киваю и прикрываю дверь.

— Только пусть не задерживается. Как Ева проснётся, сразу выстави Рому, — строго наказываю я.

— Как скажешь.

Грозно смотрю на тётю, не понимаю, почему она так спокойно относится к Роме. Почему готова подпустить его к Еве? Почему её ничего не настораживает?

Отправляюсь на работу. Через полчаса тетя присылает сообщение, что Ева проснулась и уже кушает. Напряжение что держалось это время, спадает. Рома ушёл, Ева с тётей, все на своих местах.

День проходит удивительно спокойно. Никаких скандалов. Никаких аварийных звонков. Даже вчерашняя шумная компания ведёт себя тише воды.

На несколько часов я почти расслабляюсь. Отель входит в рабочий режим. Теперь будет меньше проблем. Погода хорошая, гости почти все на пляже или на экскурсиях. Два дня не будет выездов и заездов. Отель заселен.

К ужину отель вновь наполняется, но шума больше не становится. За день гости выматываются и приходят, чтобы поужинать и разбрестись по номерам.

Стою у стойки, просматриваю список жалоб и заявок, когда рядом останавливаются шаги.

— Марго, — уже привыкаю слышать его голос постоянно. Поднимаю голову. Рома стоит напротив — собранный, спокойный. — Нам нужно поговорить.

— Сейчас не лучшее время, — отвечаю сразу, опуская голову к заявкам, словно занята, самым важным делом. — У меня проверка второго корпуса.

— Я хочу сделать тест ДНК, — просто вываливает он.

Замираю на секунду, кажется, и сердце тоже пропускает удар. Медленно поднимаю голову и смотрю на Рому.

— Что?

— Я хочу сделать тест ДНК, — повторяет он спокойно. — Завтра.

Внутри всё холодеет.

— Рома…

Но Рома не дает мне ничего сказать, разворачивается и уходит, не оглядываясь.

Первая секунда шок, но потом я тут же догоняю его в административном крыле.

— Рома подожди, не надо так сразу…

Он открывает дверь кабинета, пропуская меня вперед и заходит следом.

— Рома, не надо, — договариваю я уже в кабинете. — Давай оставим всё как есть. У меня всё под контролем. Я ведь не прошу тебя содержать нас или ещё что-то. Просто давай всё будет как есть. Зачем всё рушить? Что тебе это даст?

— Как есть, уже не получится. Я знаю, что Ева моя дочь и хочу это подтвердить. Это не обсуждается. Я её отец и хочу принимать участие в её жизни.

Я смотрю на него.

— Твоя мать никогда не примет Еву. Твоя невеста готова, что у неё внепланово появится падчерица? Зачем всё так усложнять? Я ведь ничего не прошу! Даже наоборот.

— Я записал нас на завтра, — говорит так, словно мои слова пустой звук.

— Завтра?!

— Да, утром.

Резко качаю головой.

— Нет. Ева болеет. Я никуда её не потащу!

— Тогда врач приедет сюда.

— Чтобы весь отель это видел?

Он не отвечает. Стоит напротив, скрестив руки. Уверенный. Непоколебимый. Я знаю этот взгляд, он уже всё решил.

— Рома, — говорю тихо. — Это ребёнок.

— Я знаю.

— И ей сейчас не до анализов.

— Это займёт пять минут.

— Нет.

Он смотрит на меня долго.

— Марго. Тест будет завтра. Это формальность, которая позволит мне стать её официальным родителем. У моей дочери не будет прочерка в свидетельстве о рождении.

В его голосе нет ни злости, ни сомнений. Только решение.

Брыкаться бесполезно, бежать некуда. Выдыхаю. Теперь можно только договориться.

— Ладно. Рома, давай всё обсудим. На кону стоит жизнь ребёнка. Я думаю, ты понимаешь всю серьёзность, но думаю не осознаешь масштабы. Давай мы с тобой спокойно обсудим все нюансы, а уже потом обсудим анализы и всё прочие.