Бывшие. У него невеста. У меня — наша дочь.

22

Маргарита

Я почти не помню, как дошла до служебного крыла.

Ноги сами несут меня по коридору. Люди проходят мимо, кто-то здоровается, кто-то что-то спрашивает — я отвечаю автоматически.

Внутри всё гудит. Открываю дверь номера и захлопываю её чуть сильнее, чем собиралась.

Тетя с Евой что-то рисуют за столом.

— Марго? — Тётя поднимает голову.

Не отвечаю. Иду прямо в комнату, открываю шкаф и вытаскиваю чемодан. Он падает на кровать. Резко открываю его. Вещей здесь не много, в основном детские вещи.

— Что ты делаешь? — спокойно спрашивает тётя входя в комнату. Замирает на пороге.

— Мы уезжаем, — вылетают слова на выдохе.

В какой-то панике осматриваю вещи, мне так хочется поскорей сбежать отсюда, что я не знаю за что первое схватиться. А затем начинаю хватать всё подряд: детские платья, колготки, игрушки. Плюшевый заяц падает на пол, я поднимаю его и кидаю внутрь.

— Марго…

— Я больше не собираюсь это терпеть! — перебиваю её. — Я не позволю этой женщине снова вытирать об меня ноги. Хватит! Я ведь ничего у неё не просила. Ни помощи, ни денег. Просто жила своей жизнью. — Руки трясутся. Вещи не помещаются в чемодан, я пытаюсь их утрамбовать, но молния не сходится. — Мы уедем сегодня же, — говорю я быстро. — Я сниму номер где-нибудь на пару дней, потом найду квартиру. Работу тоже найду. Ничего, справимся.

Тётя подходит ближе. Молча смотрит на чемодан. Потом спокойно кладёт на него ладонь.

— Марго, — тихо произносит она. Поднимаю на неё глаза. Тетя смотрит на меня, с каким-то спокойствие. — Мы не можем сейчас уехать, — говорит она тихо. — У нас нет денег на «пожить где-нибудь пару дней». Ты прекрасно знаешь, что хорошие отели уже укомплектованы.

Отворачиваюсь.

— У меня были другие предложения.

— Марго, прошу, успокойся. Выдохни. Думай разумно, — она не повышает голос. — Не пари горячку! — Я молчу. Тётя вздыхает. — Ты сейчас ни кому хорошо не сделаешь. Ну предположим сейчас ты уволишься и мы уедем. Будем жить непонятно где, в каких условиях.

Я резко поднимаю голову.

— Здесь мать Ромы! Как буд-то мне его не достаточно. Ты бы видела, как она на меня смотрела. Это презрение в её глазах… я не хочу проходить через это снова.

Сжимаю кулаки.

— Она и не будет, если ты перестанешь от неё бегать.

— Да мне все равно как она ко мне относится. Я не хочу, чтобы она приближалась к Еве, чтобы разговаривала с ней в таком тоне. Должна защитить свою дочь.

Тётя садится на край стула.

— Марго… — говорит тихо. — Ты уверена, что защищаешь Еву? — Она выдерживает паузу. В груди становится тяжело. — По-моему ты просто убегаешь и возможно, лишаешь дочь отца.

— Он… — начинаю я и замолкаю.

Вспоминаю, как Рома встал между мной и своей матерью. Как сказал: «Ева моя дочь».

Медленно опускаюсь на край кровати. Чемодан остаётся открытым.

— Он скоро женится, — тихо говорю я. — Она станет ему не нужна.

— Ну еще ведь не женился.

— Его мать ненавидит меня. Она не позволит Роме признать Еву.

Тетя усмехается.

— Она не смогла ему запретить с тобой встречаться, сколько бы она не возмущалась и ни говорила гадостей, Рома всё равно был с тобой. Да, может он не совсем правильно себя вёл, но он всегда выбирал тебя. А ведь ты не его кровь и плоть. Дай ему шанс доказать, что он стал старше.

— У него вновь появятся обстоятельства или ещё что-то, и он оставит её.

Тётя пожимает плечами.

— Может и оставит. Но тогда это будет его выбор. А если ты будешь убегать — он так и будет возвращаться.

Закрываю лицо ладонями. Из соседней комнаты доносится тихий голос Евы. Она что-то напевает, играя с кубиками.

Встаю и иду к ней. Ева сидит на ковре, рядом лежит раскрытая книжка и разбросаны цветные карандаши.

Она поднимает голову.

— Мам!

Присаживаюсь рядом и обнимаю её. Как же хочется тоже сесть рядом и просто играть в кубики, не думая ни о чём.

Она обнимает меня в ответ.

— А Рома завтра придёт?

В груди что-то сжимается. Прижимаю её к себе сильнее, и поднимаю глаза на тётю, которая как раз вышла из комнаты и остановилась в проёмы.

— Посмотрим, — шепчу.

Тётя кивает и чуть улыбается.

В её взгляде появляется тихая уверенность. Будто она верит в то, во что я пока боюсь поверить.

Телефон на столе вибрирует. Беру его.

Сообщение от администратора.

«Маргарита Викторовна, вас просят подняться в президентский номер»

На секунду закрываю глаза. Президентский номер. Сердце бьётся чуть быстрее.

— Что случилось? — спрашивает тётя.

Беру пиджак.

— Рома просит подняться в номер. Наверно хочет договорить про тест. Мог бы и сам написать, а не присылать через администратора.

— Он хочет сделать тест?

— Да, хочет, чтобы ни у кого не было никаких подозрений.

— Ну и правильно.

— Я не хочу торопиться.

— Марго, тест это всего лишь тест. Он не дает никакого права. Это всего лишь формальность.

— Но Ева она же…

— Еве четыре года, она не поймёт ничего, если ей не объяснять. Мне иногда кажется, что ты сама чего-то боишься, но прикрываешься Евой.

Выдыхаю и смотрю на чемодан. Я знаю, чего я боюсь на самом деле, но в этом мне страшно признаться даже самой себе.

— Я разберу чемодан. Иди.

Киваю в благодарность и выхожу в коридор. Лифт поднимает меня на верхний этаж.

Здесь всегда тихо. Огромные окна смотрят на море, и закат окрашивает стены мягким золотым светом.

Останавливаюсь перед дверью президентского номера.

На секунду задерживаю руку, прежде чем постучать. Пытаюсь взять эмоции под контроль и говорить разумно, не торопится и дать Роме шанс сказать, что он планирует.

Делаю вдох. Тихонько стучу. Дверь открывается.